– Из Каменца? – уточнила Галина. – А почему не местное?..

– Вашим местным начальством занимаются, – перебил худой. – Законы военного времени. Расстрельное дело, однозначно.

Только теперь женщина побледнела.

– Расстрельное? Почему…

– Потому что за такое убивать надо! – снова перебил Романов. – Не зря здесь лейтенант Яковлев, из уголовного розыска. Карточки, Галина Павловна, мы у вас изымаем. Составим акт, как положено. Выпишем повестку, с ней придете в ваш отдел НКВД, к следователю Храмову. Знаете такого?

– Поселок небольшой. Он же у нас один следователь… вроде… – Тут же спохватилась, будто только что вспомнила. – Есть еще начальник, товарищ Сомов, солдатики дежурят.

– Людей не хватает, – развел руками Яковлев. – Кадровый голод, лучшие на фронте. Мы с товарищем майором ох как хотим вперед, на запад! Но приказ есть приказ, в тылу тоже работы полно. Сами же видите.

– Ничего я пока не вижу. – Галина снова полезла в сумку. – Карточки как карточки.

– Хорошо, если так, – кивнул Романов. – Значит, если с ними правда порядок, товарищ Романов отдаст их обратно, тоже под расписку. Ну а если подделка – придется вспомнить, кому вы их отоваривали. Они же еще не погашены?

– Я это делаю. Все это делают в конце дня.

– На сегодня ваш рабочий день завершился. Напишите на дверях. Что хотите, то и пишите, короче говоря. Закрыто, и все. Будьте дома, никуда не ходите. Повестку вам дадим на завтра, на утро.

– Да что случилось, могу я узнать, в конце-то концов? – Вот теперь Галина почувствовала: грань, готова сбиться на совсем не нужную тут истерику.

– Фальшивки гуляют, – не сказал – выплюнул Яковлев. – Где штампуют, черт их разберет. Главное, качество типографское. На первый взгляд от настоящих не отличишь. Потом хлеб, полученный по этим карточкам, перепродают на черном рынке. Знаете, сколько всего можно купить или выменять на хлеб?

Галина уже слышала о таких случаях. Но считала – все это происходит в больших городах, их Сатанов – небольшой поселок. До войны без малого две тысячи человек жило, сахарный завод работал, МТС, электростанция, кооперация потихоньку развивалась. Война забрала многих, сейчас хоть бы больше тысячи наскреблось.

Подобные фокусы бандитам удобнее проворачивать в Каменце-Подольском, как областном центре, или в других городах – Проскурове хотя бы, Дунаевцах или Староконстантинове. Успокаивая себя так, она не допускала, что однажды сама отоварит фальшивые продуктовые карточки. Представляла последствия, прекрасно представляла – руки невольно затряслись.

Испуг читался на ее лице. Женщина вмиг отметила: ее состояние очень понравилось худому майору. Возможно, она преувеличивает, с чего ему так радоваться? Но ее реакцией на свои слова Романов точно остался доволен. Кажется, даже в холодном взгляде блеснула еле заметная искорка.

– Давайте карточки. Товарищ Яковлев сейчас оформит изъятие, составит протокол. Пока без паники. Конечно, звонить по поселку тоже не…

Внезапно замолчал, напрягся, прислушиваясь. Услышала и Галина. Хотя трофейным транспортом никого в Подольском не удивишь, рев мотора мотоцикла BMW, который тут называли милицейским, местные жители отличали от других похожих звуков. После убийства начальника поселковой милиции служебный транспорт оседлал старший лейтенант Андрей Левченко.

Он не ехал мимо – держал курс на магазин.

Галину с самого начала несколько обеспокоило, когда люди из области пришли к ней не вместе с местными милиционерами.

Пусть Левченко только временно исполняет обязанности. Но ситуация на самом деле выглядела серьезной. Из-за этого женщина решила не лезть с глупыми вопросами: эти двое, очевидно, знают, что делают.

Но что-то в действиях этой парочки заставило женщину насторожиться. Она подхватила с прилавка ридикюль, ступила два шага назад и уперлась спиной в грубо сбитые деревянные полки.

Внимание же следователя и милиционера переключилось на окно. Яковлев стал так, чтоб с улицы не сразу рассмотрели. Романов сперва плавно, будто плывя, переместился, чтобы тоже не мелькать в окне. Потом дал майору непонятный знак, снова приблизился к прилавку вплотную.

– Карточки, – велел коротко.

– Как? – пролепетала Галина.

– Карточки сюда, сука! – прошипел худой, но лучше бы гаркнул – не так страшно, к крикам и грохоту женщина за последние годы давно привыкла.

Не до конца разобравшись, что происходит, Галина инстинктивно прижала ридикюль к себе. Прикрыла руками, будто надеясь так спрятать. Момент, когда Романов вытащил из кармана плаща револьвер, прозевала. Впрочем, даже если бы и заметила, это ничего не меняло – от наставленного ствола никуда не убежать.

– Ой, – чирикнула женщина. – Ой. Не надо.

– Бегом, Череп! – выкрикнул Яковлев, уже держа свой пистолет наставленным на окно.

Мотор заглох – видно, Левченко остановил мотоцикл, и сомнений не оставалось – направляется сюда, к ним.

В ловушку.

– Сумку давай! – опять громко прошипел Романов. – Убью, сучка!

Галина удивилась собственному поступку. Она и подумать не могла, что на такое способна: не покорно протянуть ридикюль вооруженному налетчику, а резким движением отбросить от себя, швырнув на пол, рядом с Романовым. Тогда немного подалась вперед и закричала, высвобождая испуг. И тут же осела на пол, угадывая желание того стрелять и на неуловимое мгновение опережая пулю.