Я вжалась в сиденье, ощущая страх, сердце стучало так, что его звук заглушал голоса незнакомцев. В глазах встал туман от злости. Я отчетливо осознавала, что попала по-крупному, и надо бежать куда глаза глядят.

Вот только как и куда?!

Я мысленно молилась, чтобы задняя дверь не открылась, не позволила чужакам проникнуть в салон и даже пальцем меня коснуться. Но надо мной словно издевался сам сатана. Щелкнул блокиратор, и душа попросту ушла в пятки. Дверь тут же распахнулась, и внутрь залезла голова другого мужика – лысая, с большим шрамом на лбу, рассекающим глаз.

– Долго будешь сидеть там, сука? Вылезай! – больно дернул за руку мудак, выволакивая наружу.

Меня фактически выбросили из машины. Я вывалилась на бетонное покрытие, расцарапав при падении ладони в кровь. Подняла голову, с ненавистью глядя на своих похитителей. Мелькнула мысль, что меня украли ради выкупа; что семья Тополовски все же существует и будет искать свою новоиспеченную гувернантку.

Мужчины о чем-то беседовали по-македонски, и я плохо понимала их, различала лишь отдельные фразы, вроде «хозяин в курсе», «нужно позвать Ардит»…

– Так, что там у нас? – пропел третий амбал, открывая багажник черного седана, после чего присвистнул: – О, а эта сучка действительно собиралась сюда надолго!

Он засмеялся, вытаскивая чемодан и сумочку, в которой находилось мое спасение – телефон. Запустил руку в боковой кармашек и выудил наружу мобильник.

– Тебе это больше не понадобится, – с усмешкой на тонких обветренных губах произнес он, повторив слова водителя, покрутил смартфон в руке, после чего кинул на землю, а его огромная нога опустилась сверху. Я услышала хруст.

Туман в голове постепенно рассеивался. Я понимала, что Варик сел в машину, чтобы отогнать ее на парковку. Остальные мужчины на мгновение отвлеклись, что-то обсуждая.

Я приподнялась, приготовилась, как спортсмен на старте. Высмотрела, где находятся ворота, которые пока не заперли. И рванула, что было сил, уже не чувствуя никакой боли. В голове гудело набатом одно лишь слово: «Уходить».

Бетонный пол, бордюр, клумба. Газон.

До ворот оставалось все меньшее расстояние. И путь к свободе чернел узким пространством между металлическими створками. Я даже не думала о том, что мы черт знает где, в горах, что в радиусе пары километров может не оказаться нормальных людей. Было плевать на все, главное – вырваться из ловушки.

Но я переоценила свои возможности. Кто-то из мужчин догнал меня, прежде чем я добежала до ворот.

– Куда собралась, шлюха? – с придыханием выговорил подонок.

Меня бросили на землю, и сверху навалилось тяжелое тело бандита. Слезы полились из глаз, волосы прилипли к лицу. Я почувствовала, как меня развернули, а потом мельком заметила занесшийся надо мной кулак. Удар пришелся в левый висок, аж искры из глаз посыпались. Голова загудела как чугунный котел. Я вскрикнула, но тут же последовал второй удар. А потом еще один – в живот.

Меня скрутило так, что подумалось – прямо здесь и сдохну. Возможно, открылось внутреннее кровотечение. Губы распухали. Вместо силуэтов подбежавших мужчин я видела лишь черные точки. Голова кружилась, и я не могла ни кричать, ни говорить – только тихо стонала.

– Идиот! Ты испортил товар. Что скажем Райену? Он с нас три шкуры сдерет, – послышался чей-то голос, но я уже не разобрала, кому он принадлежал.

– Она всего лишь шлюха, которая хотела съебаться! – оправдывался урод, что меня бил.

– Райен тебя самого сделает шлюхой и пустит по кругу! Эта русская обошлась хозяину в пять штук баксов, и он планирует заработать на ней. У тебя что, много бабла?..

Дальше я уже не слышала, о чем они говорили. Все вдруг перемешалось, во рту появился мерзкий привкус ржавчины. Меня тошнило, а сознание медленно уплывало куда-то далеко от этого жуткого места. Наверное, это смерть. Что же, в моем случае она – лучший выход из ситуации.

Винсент

Я смог уснуть лишь под утро, когда над зубьями ближайших гор забрезжил бледный рассвет. Снилось, что бегу по длинному туннелю, за мной мчатся три бронированных джипа, раздаются выстрелы и крики. А впереди густой туман, скрывающий выход из гребанного лабиринта, где я давно запутался и никак не могу вырваться на волю. Боль выстрела обожгла плечо, расползлась по телу огненной лавой, проникла в голову. Это конец, меня вычислили…

Я проснулся в холодном поту, поднялся и тихо выругался.

Плечо на самом деле болело. Но эта боль – последствие старой травмы, ожога от кислоты, что разъела когда-то почти всю правую руку, оставив целыми лишь пальцы. Кожу давно заменили, после пластики ничего не видно, и только цвет слегка отличается. Но ту дикую боль я всегда буду помнить. Это уже психологическое и вряд ли излечимо. Время от времени разум восстанавливает ощущения на грани, когда хочется содрать с себя шкуру, лишь бы не чувствовать разъедающей черноты, от которой невозможно избавиться.