Шрифт:
— Да, — ответил он. — Я был там в детстве. Леса, реки, животные… Однажды я вышел из дома и увидел на крыльце медведя.
Джемма ахнула удивленно и испуганно.
— Медведя?
— Ну да, — улыбнулся Дэвин. — Они очень любопытны. Вот и тот медведь решил посмотреть, что у людей и как. А потом…
Он не договорил, снова задремав. Слуга заглянул в дверь, вывез столик с посудой и негромко спросил у Джеммы:
— Что-то еще, ваша светлость?
— Нет, спасибо, — ответила Джемма, и дверь за слугой закрылась.
Несколько часов до заката она провела в кресле у окна — сначала читала о том, как ученые маги разделывают дракона, потом просто смотрела на болота за окном. Постепенно солнце скрылось за деревьями, вагон наполнили сиреневые сумерки, и в углах ожили золотые колибри — замахали крылышками, наполнив спальню приятным тихим светом.
Джемма вдруг подумала о том, что сейчас кто-то древний и могущественный смотрит на поезд со стороны болот, и свет в окне влечет его, как того медведя. Она задернула шторы и услышала голос Дэвина:
— Ложись спать. Ты устала.
Джемма обернулась на него, вздрогнув не то от страха, не то от какого-то неудобства, что ли.
«Чего бояться? — ожил внутренний голос. — Все девушки ложатся в постель с мужьями».
— Я… — начала было Джемма и поняла, что не знает, что и как сказать, чтобы не обидеть Дэвина. — Я пока не хочу.
Дэвин усмехнулся. Пожал плечами.
— Ну смотри. Болотник тебя увидит и захочет сцапать. А тут — их вотчина.
— Болотник?! — переспросила Джемма.
Казалось, Дэвин прочитал ее недавние испуганные мысли о таинственных обитателях здешних краев.
— Да, болотные бесы, — ответил Дэвин. — Их тут полчища, я уверен. Вынюхивают неспящих, навевают на них лихорадку.
— Ты надо мной смеешься! — обиженно воскликнула Джемма.
Дэвин улыбнулся так, словно она раскрыла все его замыслы.
— Ложись, — сказал он. — Спи и ничего не бойся.
Услышав слово «спи», двое из четырех колибри сложили крылышки, и сумрак в вагоне сделался еще гуще. Стараясь не смотреть в сторону Дэвина, Джемма быстро вынырнула из платья и скользнула под одеяло. Постель была мягкой, белье — прохладным, и, свернувшись калачиком, Джемма почувствовала, как утекает ее усталость.
Прикосновение чужих пальцев к коже под ключицей пришло к ней в тот миг, когда она почти провалилась в сон.
— Я возьму самую малость, — услышала Джемма негромкий голос. — Спи.
ГЛАВА 7
Джемма проснулась оттого, что по крыше вагона кто-то пробежал.
Она вздрогнула, села в постели. Вагон был погружен во тьму — такая же тьма царила за окнами, едва подсвеченная полной луной: на шторе Джемма видела ее бледное размытое пятно. Дэвин спал — обернувшись в его сторону, она увидела темные волосы, которые разметались по подушке, и руку поверх одеяла.
Снова послышались шаги. Кто-то маленький, явно не больше ребенка, бегал по крыше вагона. Но какие дети могут объявиться в этих безлюдных болотистых землях?
Джемма почувствовала прикосновение страха — липкое, холодное, как лягушачья лапа. Неизвестный вновь пробежал по крыше, и Джемма с ужасом поняла, что теперь их двое. Послышался смех — едва различимый, хриплый, неприятный.
— Господи боже… — прошептала Джемма.
Когда-то мама рассказывала, что молитва отпугивает любую нечисть, но те, кто бегал по вагону, лишь громче рассмеялись.
— Ха-х-х… Молитс-ся-а! — услышала Джемма. — Щ-щекотно-о!
В ночи рассыпался мерзкий смех. «Болотные бесы, — подумала Джемма. — Те самые, о которых говорил Дэвин. Это они. Ищут тех, на кого можно наслать лихорадку».
Знал ли его величество Кормак об обитателях болот, через которые проложена дорога? Возможно, знал — и надеялся, что Дэвин подхватит от них лихорадку, которая окончательно сведет его в могилу. Джемма была уверена, что от короля им не стоило ждать ничего хорошего, даже если он действовал якобы в интересах сына.
Джемма выскользнула из-под одеяла. Бесшумно прошла по вагону, прикидывая, чем можно защититься. А вот и подставка с кочергами возле маленького камина — Джемма осторожно вытянула одну из них и аккуратно отодвинула краешек шторы.
Никого. Поезд летел сквозь ночь мимо огромного озера — над темной зеркальной гладью завивались молочно-серые струйки тумана. Все спало, и Джемме слышался далекий звон, тот самый, который иногда можно уловить летними ночами. «Звезды поют», — так говорила об этом звоне мама.