София налила себе в бока еще вина.

— Да перестань ты на эту бутылку смотреть, как будто там есть ответы на твои вопросы! — В её сознание ворвался голос сестры. — Что тебя мучает?

— Ну хорошо… Только не смейся, отнесись к этому серьезно. Мне сняться очень дурные сны, я не помню сюжета, только какие-то обрывки, но и этого мне достаточно, чтобы впасть в истерику.

Только рассказав Нюте про сны, она наконец-то поняла, что эти самые сны беспокоили ее значительно больше, чем она изначально полагала.

— Это наваждение какое-то! Ты не представляешь, сколько я всего сделала, чтобы быть с Марком. И он меня так любит, пылинки сдувает. Так почему я… Почему?!

Сестра растерянно молчала.

— Может, — сказала она осторожно, — тебе стоит поговорить с Марком. Говорят, эти немцы не такие уж дикари, — попыталась пошутить Нюта.

— У меня особый случай! Мне попались дикари…

Где-то на улице мяукнул кот, надрывалась полицейская сирена.

— Ну а, — Нюта замялась, — что у тебя с этим Эрихом?

— Я… он говорил, что любит меня.

— Он врал?

— Не думаю… Он просто… наломал много дров.

— Дрова — это не всегда плохо, можно из низ разжечь костер.

— Хорошо ты это сказала, конечно… Звучит красиво, но суть не в этом.

— Хочешь сути?! Хорошо, будет тебе суть! Ты сама не знаешь, чего хочешь, София! Я тебе задаю вопрос, а ты морозишься. Давай четкие ответы, и я, так и быть, буду давать такие же советы. Начнем.

София надпила из своего бокала, и скривилась.

— Будем считать это согласием, — Нюта кивнула. — Итак, почему ты с Марком, а думаешь о каком-то Эрихе?

— Видимо, потому что мне его иногда… Да не знаю я, почему! Я Марка любила всегда, ты даже не представляешь, как долго!

— Но чувства могут меняться! Даже то, как ты только что сказала «Я марка любила…». Любила? Может, твои чувства изменились? Могло такое быть?!

София опустила голову на сложенные руки. Могли ли её чувства измениться? Но тогда получается, что она сама — дура, ведь сейчас думает о мужчине, от которого пыталась избавиться еще в девятнадцатом веке!

— Как же всё сложно! — запричитала София. — Сложно! Я хочу спать.

— Намек поняла.

Нюта разложила для сестры диван в гостиной.

София уснула не сразу. Она укрылась потеплее, закрыла глаза и прошептала:

— Сафрон, кто бы ты ни была, как бы ты ни появилась в моем сознании… ты нужна мне… покажи, что именно я должна знать.

Никто не отвечал… София еще долго не могла уснуть.

•• ••• ••

Она провела у сестры три ночи, и два дня. Вечером выходила погулять, заново привыкала к шумному городу.

За почти год жизни за городом София успела отвыкнуть от Киева. Казалось бы, немногое изменилось, ведь работала-то София по-прежнему в столице, но нет…

Ей нравился красный корпус университета Шевченко. Нравился и Андреевский спуск с его цокающей брусчаткой и бесконечными сувенирными лавками. Зазеленённый Голосеевский район ей тоже нравился, но туда она почему-то ездила редко.

Как только иностранцы не называли Киев! Спокойный, развратный, скучный, дикий, советский, исторический. Это был город, который она очень любила!

Возможно, душа Сафрон потому-то и выбрала это место — чувствовала его энергетику?

Вспомнилась их с Эриком прогулка, когда он ей рассказал о том, кто он. Вспомнился берег Днепра, и корка льда у берега, и солнце, и ветер, что так и норовил растрепать Эриху волосы. Вспомнилось, как он смотрел на то солнце. Интересно, к чему ей это всё… вспомнилось.

Как давно всё это было, будто в другой жизни, когда она еще не знала, кто она, и от кого прячется.

За последние месяца София почти полностью восстановила в памяти всю жизнь Тамары, вплоть до момента смерти.

И любовь свою к Марку как будто бы тоже вспомнила. Эти воспоминания были её якорем, за который она держалась из последних сил…

Из последних, потому что в Марка была влюблена Тамара из Нюрбегра, не София из Киева. Факт, который ей тоже пришлось вспомнить… и постараться забыть.

Эрих правду говорил, он был сам виноват в том, что Тамара его чуть ли не возненавидела. По отношении к ней он был высокомерен и нагл. Настоящий богатый сноб!

Ну а Марк… у Тамары не было шансов. В той жизни её (Тамару) никто не понимал, время было другое, с матерью девушка близка не была, и чуткий добрый защитник Марк стал её спасением, отрадой, и якорем по жизни. Как в такого не влюбиться?!