— Я… я подрабатываю моделью…

— Вот оно как! — изумляется немец, а затем резко сбрасывает маску простака: — Итак, подобьем итоги. Ты нигде не работаешь, и ищешь себе мужа-иностранца, из которого планируешь тянуть средства. Ты ничего не умеешь, нигде не училась, но пришла сюда и ведешь себя так, как будто мы с тобой равны по положению, воспитанию, уровню развития. Ты рассказываешь мне, как я должен себя с тобой вести, хотя это только наша первая встреча.

Словом, из того свидания Инга уходила чуть ли не в слезах. Нойман же, как только она ушла, сказал:

— Пригласите ее на второе свидание.

— Но… она не согласится!

Немец иронично скривился.

— Хотите пари?

Инга согласилась. Когда София ей позвонила с предложением увидеть немца еще раз, женщина обрадовалась и спросила, когда и куда ей прийти. А София поняла, как мало она знает о мире, в котором прожила двадцать семь лет!

** ** **

София немца за такие вот цирки на свиданиях тихо ненавидела. И ладно бы выставлял дурочек в истинном свете, но он и очень хороших добрых людей старался всячески уколоть.

Она нутром чувствовала, что и он ее тоже терпеть не может, а потому для нее оставалось тайной, зачем, собственно, терпит. Почему не согласится на другую переводчицу. Странные у них были отношения, очень странные…

Домой София после «немецких» свиданий приходила в состоянии побитой собаки. Поила себя чаем из шиповника, слушала любимую музыку, гладила мурчащего кота. Мечтала, что немец как можно скорее уберется из Киева, и все станет как раньше.

Холодный осенний Киев, жаркий летний Киев, её маленькая квартирка на Подоле, и старые иностранцы по утрам в её офисе. Раньше все было так просто, так знакомо!

Но он не убирался, более того, это было только начало.

В какой-то момент София Коваль выявила одну пугающую закономерность.

Все девушки, с которыми Нойман побывал на втором свидании, внезапно перестали выходить на связь.

Возможно, София бы не уловила эту взаимосвязь, ведь девушек в агентстве было много, за всеми не уследишь, если бы не случайность.

Так получилось, что Катерина, первая девушка, побывавшая на свидании с Нойманом, была однокурсницей Нюты, Софиной сестры.

В один из вечеров младшая Коваль приперлась к Софии на ночевку, а утром, когда две сестры завтракали за столом на кухне, внезапно выдала:

— Кстати, а ты слышала, что Катя в больницу угодила?

Софии стало дурно — предчувствие.

— Что случилось? — поинтересовалась София как можно равнодушнее, а у самой пульс участился.

— Непонятно пока, — равнодушно отозвалась Нюта, намазывая клубничный джем на тост. — Какая-то иммунная болячка.

— Что значит иммунная?

— А я откуда знаю? Я тебе что, врач?

Нюта жмурилась, подставляя белое лицо под ласковые утренние лучи. Погода в тот день действительно была очень хорошая. Но, наткнувшись на встревоженный взгляд старшей сестры, младшая Коваль перестала улыбаться.

— Ей стало плохо в четверг, — соизволила объяснить. — Она снимает квартиру с подругой, та вызвала ей скорую.

У Софии пропал дар речи. Именно на прошлый четверг была назначена встреча Эриха Ноймана с Катей.

— Ей стало плохо утром или вечером? — спросила София. — Нюта, это важно, когда именно ей стало плохо?!

— Не знаю деталей… кажется, вечером. Или даже ночью, она поздно домой вернулась.

— Твою ж…

София поняла, что, скорее всего, плохо девушке стало после свидания с Эрихом Нойманом.

Что же он с ней сделал?!

— Нют, а ты не знаешь, в какой больнице Катя лежит? К ней пускают?

— Уже пускают, девочки к ней ходили. А почему тебе это внезапно так интересно?

— Катя должна была встретиться с несколькими кандидатами из агентства, она сейчас очень популярна. Переживаю, как бы встречи не сорвались.

— Понятно все с тобой… а когда ты уже меня запишешь?

Вопрос был игривым, безобидным, но Софию передернуло при мысли, что Нюта и Эрих Нойман могут встретиться, пусть даже гипотетически.

— Никогда! — ответила старшая Коваль более резко, чем следовало. — И узнай, в какой больнице лежит Катя, я ее навещу.

Нюта обиделась. Софии было плевать.

София проснулась в дурном расположении духа.