Шрифт:
Хотя что-то подсказывало, что и немножко как на девушку тоже.
– Алина, вам очень трудно с ними жить? – вдруг ошарашил он вопросом.
Под покрывалом завозился Бецик, тыкая меня лапами в бедро. Я легонько дернула его, чтобы не пихался.
– С кем? – на всякий случай уточнила, понимая, что перед лекарем разыгрывать дурочку особо не получится.
– С вашей семьей. Особенно после смерти отца.
Да уж, ну и вопросец. И до смерти-то не знаю, как жилось! Однако выбирать не приходилось, к тому же сейчас правда убедительнее любой лжи.
– Может быть, я и могла бы что-то сказать, но я действительно не помню ничего, пан Шаленый. Совершенно.
Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и задумчиво поглядывая на меня.
– Я вижу, что вы не врете. Но все же надеялся на прогресс.
О как. Бецик замер, и я устроилась поудобнее, подоткнув подушку.
– А когда память вернется, кстати?
Шаленый помрачнел. И это мне совсем не понравилось. Если на тебя так смотрит врач, то или ты совершенно здоров, или уже умер. Одно из двух. Судя по тому, что я дышала и думала, вариант первый. Но при этом есть что-то, от чего лекарь не в восторге.
– В том-то и загвоздка, что вы целиком и полностью здоровы, Алина. Что именно с памятью – определить сложно. То ли удар повлиял, то ли что-то было в заклятии, которое вы читали вчера. Если вспомнить его, то дело пойдет веселее.
Здрасьте, приехали. Замкнутый круг.
– Ясно, – кивнула я, прикидывая, как глубоко вляпалась. А получается, что очень глубоко. – А когда меня отсюда выпустят?
– Это не тюрьма, Алина, – чуть нахмурился Шаленый, явно задетый моими словами.
– Простите, я не хотела вас обидеть, – искренне повинилась я. – Так когда?
– Завтра, – огорошил он ответом.
Несколько минут я сидела молча, соображая.
Лекарь же тихо встал, пожелал спокойной ночи и покинул помещение.
– Завтра… – эхом повторила я.
– Пусти! Пусти меня! Пи… – донеслось из-под покрывала.
Я спохватилась и помогла Бецику выбраться. Тот махал крыльями, перебирал лапами и непрерывно пыхтел. В пыхтении явно крылись зашифрованные ругательства, характеризующие меня как очень плохую ведьму, отвратительную хозяйку и безалаберную пациентку.
– Ну ладно-ладно… – Я сгребла фамильяра в объятья и прижала к груди. – Не верещи. Сам сказал, что тебя не должны видеть!
– Но это же не повод меня придушить!
– Ну…
– Так! – Бецик для убедительности еще раз подрыгал лапой. – Завтра домой – это хорошо. У нас дел невпроворот. Во-первых, надо выяснить, можешь ли ты колдовать. Во-вторых, проследить, чтобы Вислава не устроила какую гадость, с нее станется. В-третьих…
– А как проверим с колдовством? – задала я самый важный вопрос.
– О, ну это не так сложно, – отмахнулся крылом Бецик. – Спросим для начала Басю. Как гримуар он грамотный, откроет нужную страницу.
Гримуар Бася? У меня что, все на «б», что ли? Ладно, переживем, это же не на «х».
– А потом… Выданье же, и придется обороняться по полной.
– Бецик… – Я поймала за крыло топтавшегося рядом фамильяра. – Я знаю только одно значение слова «выданье». Ну-ка скажи, что я должна буду сделать?
Он посмотрел на меня так, будто я спросила, зачем летать летучим мышам.
– Алина, не пугай меня. После Дзядов ты должна будешь выйти замуж за одного из претендентов на руку наследницы рода Каторжинских и предстать перед Князем Претемных.
Глава 2. Родовое гнездо Каторжинских
Утро началось с ласковых солнечных лучей и пронзительных женских криков Виславы. Прислушавшись, я поняла, что родственница крайне взбешена.
– Вы не имеете права держать меня здесь! Я должна ее видеть! Немедленно!
Ей что-то ответили, но что именно – не разобрать. Интересно, какой еще подарочек приготовили милой тетушке, что ее с утра прямо так принесло… в гости?
– Я на всех буду жаловаться бургомистру! – взвизгнула она. – Вы у меня еще попляшете!
Хотелось метнуться к двери и выглянуть в коридор, но я здраво рассудила, что своей всколоченной шевелюрой и заспанной физиономией никого не впечатлю. Поэтому тихонько выглянула в окно. Вислава не появилась. Хм, побежала жаловаться?
В дверь постучали.
– Войдите! – крикнула я.
В помещении появилась симпатичная пухленькая женщина в белом халате. Присмотревшись, увидела, что на вороте был вышит тот же символ, что и у Шаленого.