Рыжуха кивнула:

— Я поняла, господин архканцлер.

Шутейник взглянул на нее с одобрительной улыбкой. Бывшая воровка, прошедшая школу нораторских улиц, в джунглях Варлойна чувствовала себя комфортно, как большая хищница, скажем, пума.

— Я мог бы разнести весть среди хоггов, — предложил гаер. — Это будет быстро…

— Пока — нет. Затем — несомненно. Ты будешь моим посредником в переговорах с дюками и простыми хоггами. Но пока — молчи. И среди хоггов есть длинные языки.

На его совином лице проявилась гримаса неудовольствия, но он смиренно кивнул, принял мой аргумент.

Брат Литон оживленно встал, прошелся по кабинету, остановился подле Законного свода и обернулся ко мне.

— Смогу ли я, наконец, прочесть свою проповедь о новой церкви, новой вере? — спросил с надеждой.

— Да, но не раньше, чем мы подготовимся к войне. Я сам выберу время, и мы все подготовим. Полагаю, речь ваша будет произнесена сразу после моей коронации. Но ни речь, ни реформа церкви не снимают с вас пока обязанности казначея!

Он покорно кивнул. Вздернул голову, прищурился.

— Должен заметить, ваше сиятельство… что высший клир будет на стороне Варвеста!

— Да, конечно. Именно поэтому ваша реформа придется кстати. Мы сделаем нашу церковь автономной… — как в старой Германии и Англии, едва не добавил. — Мы полностью устраним влияние понтифика Адоры и уберем внутренних врагов в лице высшего клира. Я поговорю с вами об этом отдельно, брат Литон. Все высшие чины Церкви Ашара в Санкструме будут… Впрочем, мы поговорим об этом с глазу на глаз. Церковная реформа будет проведена жестко и быстро.

— Мои сподвижники постоянно прибывают в Норатор, — смиренно заметил Литон.

Уже не в первый раз говорит о сподвижниках…

— Как много их уже в Нораторе?

— Более пятисот, господин архканцлер. Они проявляют нетерпение…

Вот так, незаметно, подталкивает меня Литон к тому, чтобы дал ему возможность выступить с проповедью… Средневековый манипулятор!

— Все — братья?

— Не только монахи. Есть и деятельное крестьянство, и бывшие разоренные купцы. Есть и дворяне. Светлая идея ведет их… Свет Ашара сияет перед ними даже в ночи!

— Все вооружены?

Он прикусил губу, сказал дипломатично, чуть скривившись:

— Оружие имеется у многих. Однако…

— Я выделю деньги на его закупку.

Боится и не хочет крови, как истинный гуманист, однако понимает — что крови быть, что великие реформы вряд ли проходят бескровно… И — безусловно готов к крови, ради высшей идеи — готов. Фанатик, дистиллированный фанатик. Но именно такой фанатик нужен мне и понадобится впредь, когда я поставлю его во главе Церкви Ашара взамен кардинала Омеди Бейдара.

— Хорошо. Ваши люди потребуются во время и после коронации. Заранее выделите начальников, разбейте по ротам. До, во время и после моей коронации в городе могут начаться беспорядки. Ваши отряды, брат Литон, сыграют роль городской милиции.

Он кивнул еще более смиренно.

В глазах Амары стояла такая пронзительная смесь жалости и какой-то безысходности, что мне стало скверно. Нет, она верила в меня, но, кажется, полагала, что на сей раз милый ее господин влип по крупному, влип так, что выход у него будет лишь один — на плаху. Скажу больше: она была в этом уверена.

А вот черта с два я продую, подумал с внезапным азартом. Не дамся. Не проиграю. Буду крутиться, буду работать, грызть землю, камень и железо буду, но не проиграю! Не для того меня сюда призвали, не для того я столько пережил, чтобы в конце пути просадить за так целую империю.

Брат Литон опустился на стул, я же прошел к Законному своду и водрузил на него длань. Показалось, что сквозь страницы ощущаю биения веков…

— Теперь я спрошу один единственный раз: все ли твердо уверены, что встанете под мои знамена? Дорога со мной — дорога в один конец. К победе. — Или на плаху.

Но вслух я этого не сказал.

Они были уверены.

Они принесли мне клятвы верности. Искренние клятвы искренней верности.

Мы занялись делом.

Часть вечера и ночи я посвятил чтению Законного свода. Как и раньше, я нашел там много интересного. В том числе, я нашел в Законном своде тех, кто мог удовлетворить мой кадровый голод.

Я отыскал в Законном своде Адженду.

Глава двенадцатая