— Какой срок дается на сбор дани?

— Хороший вопрос. Сроку — две недели.

Безумие!!! Мне стоило усилий сохранить на лице бесстрастное выражение.

— Этот срок весьма… мал.

— Плати или умри. — Она ощерилась, заметила стрелу и начала рассматривать ее, придирчиво пробуя каленое острие подушечкой пальца.

Я вдруг понял одну вещь: Сандер готов к вторжению в Санкструм. И ему действительно все равно — заплачу я дань или нет. В любом случае — он в выигрыше и получит свое. Но он не понимает, что такую корову как Санкструм доить можно бесконечно, а вот если он пройдет по империи огнем и мечом — она долго, долго не сможет восстановиться и приносить Степи бакшиш. Попробуем заронить это знание в хорошенькую голову его дочери…

Кот мазнул мне по шее хвостом, я скосил глаз и увидел, что он банальным образом меняет отлежанный бок на другой. Плюхнулся, обернул морду хвостом и снова задрых, бесстыдник, глазом, правда, на меня покосил.

— Хорошая стрела, — сказала Атли.

— Спасибо, — сказал я. — Стрела отменная. Сегодня утром она влетела в окно и воткнулась в стул, который я только что покинул. Меня здесь не любят. Меня хотели убить.

— Х-хо! Жаль убивать такого мужчину. Арр! — Она переломила стрелу в кулаке и швырнула обломки мне под ноги. Я не знал, как расценивать ее жест. Вроде бы я ей понравился.

— Жаль, безусловно, — сказал я. — Многие в Коронном совете не хотят видеть меня на посту архканцлера.

— Ты убьешь их!

Я не стал перечить.

— Возможно. Но я только что получил власть, и сейчас мое положение в Варлойне достаточно шатко. Я хочу…

Я не докончил, ибо она сбросила ноги со стола и — будто вихрь — оказалась рядом со мной. Я увидел то, что ускользало от моего внимания раньше — тонкий шрам, наискось пересекающий шею справа. Кто-то (очевидно, уже покойник) пытался вспороть Атли горло — в свое время.

— И чего же хочет новый архканцлер? Может, руки принцессы? Я могу принести. Обе. У Растара несколько дочерей, я могу отрубить и принести тебе руки одной, какой-нибудь самой красивой, рыхлой, изнеженной, как пуховая перина, с ранними рытвинами на обрюзглом заду. Ты же знаешь этих принцесс! Ха-ха-ха! — Она засмеялась, дерзко глядя на меня снизу вверх. Ростом она была мне по шею, но отнюдь не субтильная: под узорным кафтаном крылось тренированное тело с острой упругой грудью. — Видишь эти клинки? — Она обнажила обе сабли до половины и с лязгом загнала обратно. — Они любят пить кровь. Они пили кровь давно и изголодались. И им все равно, чью кровь пить — мужчин, женщин, детей, принцесс или дворян Коронного совета!

Я внутренне содрогнулся. А ведь ей, кажется, приходилось убивать и мужчин, и женщин, и детей… Сандер объединял, интегрировал племена в свою личную империю, и не думаю, что это был бескровный процесс. Кем же при Сандере работает его дочурка? Личным палачом? Специалистом по кризисным переговорам? Скажем, она специалист по кризисным переговорам с функциями палача… И она способна вынести приговор и привести его в исполнение. Только на плахе будет Санкструм.

Зеленые глаза с вызовом смотрели на меня.

— Так чего же ты хочешь, архканцлер Торнхелл?

— Я хочу уменьшить сумму дани вполовину.

Она отступила на шаг, разочарованно цыкнула. Не такого ответа она ожидала.

— Нет. Х-хо!

Осторожнее, любезный Аран, осторожнее… Эта своевольная кошка имеет остро заточенные стальные когти… Ты сейчас ошибся, перейдя сразу к делу, а ведь она хотела… совсем иного ответа.

— Я выплачу половину дани. Но — я ее выплачу. И мне нужно больше двух недель, чтобы собрать деньги.

Она отступила еще на шаг, крылья носа расширились, в глазах плясали игривые бесы.

— Я дам тебе неделю! Ровно — неделю. И только попробуй не собрать все пятьдесят тысяч…

— Огорчительная новость. Три недели, Атли. Я только что получил власть и не сумею составить означенную сумму в пятьдесят тысяч золотом. Страна — нищая. Казна — пуста.

— Плати — или умри.

— Все мы смертны… К тому же в Санкструме черный мор, и вы не возьмете с него много.

— Х-хо, Торнхелл! Мы пройдем там, где черного мора нет — и возьмем свое сполна! — Она помедлила и сказала с очаровательной улыбкой: — От гор Тервида и до самого Норатора прямая нам дорога, и мора на этой дороге для нас нет. И в Нораторе мора нет. Там, на востоке, у Рендора мор — и мы туда не пойдем. Мы пойдем прямо на Норатор.

Я помолчал. Угроза была явной и четкой. И почему я решил, что черный мор может испугать степняков?

— Но я хочу предложить Сандеру другой выход, куда более… выгодный.

Рыжеватые брови вскинулись в немом вопросе. Острый подбородок задрался. Своевольная девчонка…

— Говори!

И я начал говорить, медленно и аккуратно подбирая слова:

— Что выиграет Сандер, если вторгнется в Санкструм и возьмет его силой? Да, да, что-то он, определенно, получит, но не столь много, как если бы он получал дань с Санкструма регулярно! Да, Сандер велик и силен, но ему достанется пустой, разгромленный Санкструм, и он не скоро сможет подняться из руин и… приносить Сандеру прибыль. К тому же дворяне успеют сбежать и вывезти основные свои богатства — например, морем… А если местные дворяне меня уничтожат — Сандер тоже не получит денег. — Вот тут я покривил душой. Господа из Коронного совета, несомненно, выплатили бы означенные пятьдесят тысяч, только чтобы получить отсрочку для борьбы за власть, что разгорится через два месяца в канун большого бала. Но подвернулся лопух Торнхелл — так почему бы не свалить оплату дани на него? Не выйдет — загнется, тогда они перехватят посольство и сами заплатят. Но пока — пусть Торнхелл разбирается. Добавим проблем на его выю. Он начнет суетиться, наломает дров — и, так как реальной власти у него все еще нет, проиграет и подставится под удар. В буквальном или в переносном смысле — не важно, но он проиграет и будет уничтожен. Однако Коронный совет малость просчитался — тупоумные дворяне не поняли, что в лице посольства Сандера я могу обрести бесценного, хотя и временного союзника.