Я продолжил изготавливать из адаманта мечи и убедился, что, несмотря на описание, нужно было очень постараться, чтобы из него вышел меч ниже оранжевого, хорошего класса. Примерно половина всех мечей выходила хорошими, Краснухи было совсем мало и по своей прочности, простые мечи из адаманта в шесть раз превосходили стальные. Их цена у НИПа вообще высвечивалась в районе трехсот золотых. Это получалось шестьсот, если продавать на руки игрокам. Хотя, может тут срабатывал коэффициент редкости, о котором говорила китаянка. Так или иначе. К вечеру второго дня вся партия адаманта была переработана и превращена в оружие. Итогом этой упорной работы стало два уникальных меча, около двадцати редких, более четырех сотен качественных и тысяча двести хороших. Краснухи вышло меньше сотни единиц. Её я перековал и получил еще один редкий меч, несколько качественных, а остальное превратилось в мечи хорошего качества, что не увеличило их стоимость из-за снижения прочности. В итоге, Гуаньхуй согласилась на перековку всех хороших мечей и нам мне удалось изготовить еще один уникальный меч и пяток редких.

По итогам прошедших аукционов, и продажи всех качественных адамантовых мечей, которые ломались только об адамантовые доспехи, а значит, были, фактически, неразрушимыми при атаках в сталь, наша общая прибыль составила восемьсот сорок тысяч золотых. И выводить золото не пришлось. Деньги, в виде кредитов были перечислены на мой счет. Живи и радуйся.

Правда, мой уникальный молот пришлось дважды чинить, и его прочность теперь составляла всего двести единиц. Но я не переживал об этом. Новый уровень «оружейника» был на подходе. А если молот всё же сломается, можно будет попробовать сделать новый из адаманта. Такой будет во много раз прочнее.

Получив огромную сумму, китаянка летала на крыльях. Она стала намного спокойней, словно с её плеч свалилась огромная гора ответственности. Меня тоже радовать не забывала и заботой и нежным словом. Ночью у неё голова не болела. Несмотря на то, что мы были партнерами, она регулярно накрывала на стол и прибиралась в каюте, как будто мы муж и жена, ведущие совместное хозяйство.

Настало время идти за новой партией адаманта и тут девушку, как подменили. Она опять стала нервной. Заменила кого-то из своих знакомых из числа помощников, и лишь полностью убедившись, что раскрытию нашего секрета ничего не грозит, она решилась выдвинуться в путь. В этот раз мы пошли сразу напрямик. Я был уже сто первого уровня, и лавовая элементаль у входа в пещеру предпочла ретироваться, хотя после мне еще потребуется её помощь. На всякий случай я взял с собой «Кровопийцу». Пустить себе кровь — это был единственный способ убить себя без посторонней помощи.

Моя команда вошла в данж, но в этот раз всё пошло не по плану. Дракон не спал у дальней стены, а встретил нас почти на входе. Он встретил нас огненной струей из пасти. Мне удалось укрыться за щитом и проскользнуть вглубь подземелья, но второй залп в спину забрал остатки моего здоровья и я тоже ушел на респ.

Второй заход был удачней. Дракон стоял дальше и пока он сжигал моих спутников, я пробежал за каменные столбы, а оттуда кинулся к водяному желобу, да только притопиться на дне мне никак не удавалось без потерянных в первый заход доспехов. Я занырнул вглубь и уперся в стены ногами. Только после двадцати минут добычи в раскорячку, вес руды в инвентаре позволил мне занят удобное положение и спокойно заняться добычей. Из-за того, что Гуаньхуй постоянно пыталась прорваться внутрь подземелья, чтобы увидеть, где и как я добываю адамант, дракон не пасся рядом и очки удачи мне не шли.

Только когда всех членов пати упокоили на месте респа лавовые элементали, дракон вернулся ко мне и тусил рядом, повышая нужную мне характеристику. В итоге, я добыл новую партию адаманта, но удачу поднял всего на одиннадцать, а с учетом скорой смерти от жарких объятий элементалий, на десять. Когда я вернулся в город, китаянка молча носила в мастерскую адамант, а когда мы вышли из игры, устроила мне очередную истерику, что я от неё что-то скрываю.

— Хорошо, — сказал я, — завтра сходим к дракону еще раз, но перед этим ты должна прокачать одно очень важное умение.

Гуаньхуй с готовностью согласилась учиться, и всю ночь я топил её в озере, пока она не прокачала десятый уровень сопротивления к удушью. На следующий день мы опять отправились к вулкану и я, рискуя собой, помог гномихе оказаться в том желобе, где добывал адамант сам. Причем, когда я попытался забраться в желоб сам, глубины моего погружения не хватило, чтобы добывать адамант. Его можно было добыть только стоя на самом дне. Место было уже занято и мне пришлось всплыть. Там меня и отведал дракон, выловив зубастой пастью прямо с поверхности воды.

Я думал, что это поможет китаянке получить уверенность в себе, но она отплатила мне черной неблагодарностью. За ужином она подмешала мне что-то в еду, и проснулся я уже не в каюте, а на богом забытом плавучем острове, где-то в индийском океане. Чтобы местные жители сами не съели меня, Гуаньхуй милостиво пожертвовала главе этого островка большое количество ценных для выживания вещей. Фильтры для очистки воды, железные крючки, леску, теплую одежду и даже надувную резиновую лодку с разбивкой камеры на множество отдельно надуваемых секций. Потопить такую лодку, даже проколов во множестве мест, невозможно, но мне от этого было не легче.

Меня предали, скинули с корабля, как балласт. Не убили, да, но и жизнь моя на дрейфующем острове без доступа к сети и моему счету будет печальна. Я дал китаянке гарантированный способ заработка, и она теперь во мне ни капли не нуждалась. Разве нельзя было меня просто отпустить назад? Я понимал, что ей не хотелось меня убивать, но и оставлять конкурента, когда каждая минута на счету, не хотелось. Так я очутился вдалеке от привычного и понятного мне мира, с крохотным шансом вернуться домой. Было лишь одно утешение — в живых оставила, а значит, шанс вернуться домой и воспользоваться заработанными деньгами есть, пусть и случиться это не скоро.