Уинтроп так же выглядел лучше, хотя всё ещё был без сознания. Его лицо теперь чистое, а грудь перевязана.

Это всё сделал осужденный, пока она спала.

— У вас полчаса.

Белла посмотрела на вход в пещеру.

Каторжник стоял у входа спиной к ним. Не оборачиваясь, он перекинул рюкзак через плечо.

— Я оставил ещё рубашку, которую сможете использовать на бинты и несколько батончиков, но я бы съел их на бегу. Тигос вновь унюхает кровь. Скоро их будет ещё больше. Это был самец тигос. Самка в пять раз больше и в сто раз яростнее. Не говоря уже о стае 225-го, которая услышала драку. Тебе лучше не быть здесь, когда они придут.

— Подожди. — Она бросилась вперед. — Куда ты уходишь?

— Куда угодно. — 673 сжал зубы и вышел из пещеры.

— Нет, пожалуйста. — Белла побежала за ним. — Я сожалею. Я не хотела тебя взбесить. — Белла бежала, чтобы не отставать, но он несся на своих длинных ногах по камням, легко увеличивая расстояние между ними. — Не уходи. Мы умрем без твоей помощи. Пожалуйста. — Последняя просьба застряла в горле, когда очертания его фигуры исчезли из виду.

Он ушел. Трахнул её и бросил без всяких колебаний.

— Прекрасно! Иди! — прокричала Белла туда, где он исчез.

— Я должна была знать, что ты не выполнишь часть сделки. Ты ничто иное как жалкий уголовник на Драгаш-25. Кому ты нужен?

Белла повернулась к пещере, когда землю сотрясло. От потрясения глаза Беллы расширились. Осужденный шел к ней с убийственным взглядом.

Она только занесла ногу, чтобы убежать, но сильные руки прижали её к теплой стальной груди. Царапаясь, брыкаясь, Белла пыталась вырваться, но безрезультатно. 673 обхватил одной рукой её вокруг живота, а другой вцепился в её волосы — она оказалась в ловушке.

— Правильно, девушка-воин. Я ничто иное как жалкий уголовник на Драгаш-25

673 с легкостью отнес её к большой скале, принимая её удары, словно от надоедливого насекомого. Её руки болели, волосы прилипли к шее, она тяжело задышала в тот момент, когда 673 прижал её к огромной глыбе.

— Остановись. — Белла пихнула его в грудь. Всё равно что сдвинуть скалу у нее за спиной.

— Уголовники не останавливаются. — 673 сжал в кулаке её рубашку, заставляя её встать на цыпочки, так что её лицо оказалось на уровне его. Он коленом скользнул между бедер Беллы, заставив развести их широко. — Мы берем. — 673 дернул её за волосы, а другой рукой провел по её телу. — Мы насилуем.

Он прошелся пальцем по поясу её завернутых штанов. Туда и обратно. Подобно дергающему хвосту тигоса. Опасность сквозила в каждом его неторопливом движении.

— Мы убиваем.

Сердце Беллы гулко билось, она пыталась успокоиться.

— Я… я не должна была говорить то, что сказала. Мне жаль.

— Правильно. Ты не должна была говорить это. — 673 туго обмотал свое запястье её волосами. — Так же как не должна была игнорировать мой прямой приказ.

— Я понимаю это сейчас.

Заключенный будто не слышал Беллу.

— Думаешь, здесь легко выжить. Думаешь, это шутка. Думаешь, я попал в этот гребаный ад на длинный срок чисто случайно.

— Нет.

— Я видел такое, во что трудно поверить. Я делал такое, что едва могу думать об этом. — Отголоски тех ужасов отразились на его лице. — Я делал это восемь лет и не собираюсь умирать сейчас.

Её грудь сдавило. Белла не думала, что выдержит в этом месте ещё несколько дней. Она не могла даже представить, как выживать восемь лет.

— Прости, ты прав. — Белла говорила быстро, слова вылетали из её рта, на этот раз более искренние. — Я не пыталась тебя убить. Хотела помочь. Я… я должна была слушаться. И… и не называть тебя… жалким. Я была напугана и зла. Я ценю всё, что ты сделал: укрыл в пещере, спас нас от тигоса. Даже принес воду и повязки моим коллегам. — Белла прокашлялась. — Ты придерживался сделки, это я облажалась.

673 не ответил, но расслабился.

— Здесь легко умереть.

— Но люди выживают. — Её голос дрожал. — Ты выжил. И я тоже смогу.

673 покачал головой, в его взгляде, казалось, отражалось сожаление.

— Ты нежная, хрупкая. — Хищные пальцы теперь уже ласкали её. — Сохранить твою жизнь будет почти невозможным. Даже при отсутствии твоего упрямства.

Новая и удивительная мысль охватила её, словно бомба для её разума. Возможно, не жестокость стала причиной ухода заключенного, а прямо противоположное? Он не хотел видеть, как она умрет.

— Я сильнее, чем ты думаешь. Понимаю, ты не знаешь меня, но я то знаю себя.

Его пальцы на её теле замерли, указывая на то, что он слушает.

— Когда последняя волна голода накрыла Землю, мне было четырнадцать, — продолжала Белла. — Мои родители умерли от голода через несколько месяцев. Осиротевшие, одинокие, каждый говорил, что я и мои младшие брат и сестра не продержаться больше месяца. Но я сохранила им жизнь. Мне приходилось воровать. Я работала на любой работе, что могла получить. Училась при каждом свободном моменте. Так я могла заработать баллы, от которых зависела моя стипендия Академии Совета, а также мои младшие брат и сестра имели право жить на мое пособие. И вот, что я натворила. У нас троих всё было хорошо, пока я не потерпела крушение на этой планете. — Белла втянула воздух. — Я переживу всё это. Поверь мне.