Белла подозревала, что он сделал остановку не ради себя. Его дыхание даже не участилось, в то время как у нее каждая мышца на ногах болела, а Дэвис побледнела, и её белая рубашка пропиталась потом.

Если она немного поможет, это её не убьет.

— Я вернусь, чтобы скрыть наши следы. Оставлю немного воды и оставшиеся батончики. — 673 протянул гладкий небольшой камень с отверстием на концах. — Если возникнут какие-либо неприятности, брось это. — Затем протянул копье. — Не мешкай. Что бы ни появилось перед вами.

Белла посмотрела на оружие:

— Если копье у нас, что ты будешь использовать?

Он с предостережением посмотрел на нее:

— Возьми.

Белла напряглась, но сделала, как он велел. 673 почти исчез из поля зрения, его непередаваемый золотистый оттенок кожи переливался словно шелк, когда он умчался, и она вдруг поняла, что не спросила, что перед ними может появиться. Но было уже слишком поздно.

После нервного осмотра скалистого ландшафта Белла опустилась рядом с Дэвис, которая проверяла повязку Уинтропа.

Они встретились взглядом, затем отвели его друг от друга.

Впервые они могли поговорить наедине. После того как Белла и заключенный вернулись после ссоры, она выглядела раскрасневшейся с растрепанными волосами. 673 сунул в руки ей с Дэвис припасы, забросил на себя Уинтропа и отдал команду следовать за ним. Он задал быстрый темп, и разговаривать было невозможно. Белла и Дэвис обменялись мрачными взглядами и на этом всё.

— Ты в порядке? — спросила Дэвис тонким голосом.

— В порядке. — Существовали гораздо более важные темы для разговора, чем её эмоциональное состояние. — Я не знаю, куда он нас ведет, но насколько могу, прокладываю направление по солнцу. Мы вернемся на место крушения и к спасателям, когда придет время. До тех пор лучше оставаться с ним.

— Возможно так, но…

— Ты боишься, что он придет за тобой? Он дал слово, что этого не произойдет. Пока я с ним.

— О боже. — Дэвис прекратила притворяться, что возится с бинтами Уинтропа и сморщилась. — Мне очень жаль. Я… я ненавижу, что ты должна делать это ради нас. Ради меня. Потому, что я из Совета и…

— Я это сделала не потому, что ты из Совета.

Дэвис покачала головой, как бы опровергая утверждение:

— Я не должна была позволять тебе. И быть такой трусихой.

— Нет, пожалуйста. — Белла сжала худое плечо коллеги. Да, прикасаться к члену Совета без разрешения было серьезным нарушением протокола, но нет причин, почему замечание заключенного о других правилах на Драгаш-25 не работало так же и в этом отношении, а Дэвис, видимо, нуждалась в чем-то большем, нежели просто в словах. — Не говори так. Это не то, что ты думаешь.

— Не лги мне. Я слышала тебя. Знаю, что он делал с тобой. — Дэвис прикрыла глаза, прижавшись к руке Беллы. — Я ненавижу себя за то, что позволила этому случиться. Я бездействовала, пока он причинял тебе боль. Я… я знаю, что это такое… И теперь… — Она сложила руки на коленях. — Теперь я позволила этому случиться с тобой. Я ужасная трусиха.

— Он не причинял мне боль. — От смущения горло Беллы стиснуло. И одновременно от печали. Кто-то причинил боль Дэвис. Плохой признак, если у женщины трясутся руки.

Ободряя, Белла взяла Дэвис за трясущиеся руки. На удивление та вцепилась в её.

— То, что ты слышала, это не боль, это… это наслаждение, — призналась Белла, глубоко вздохнув. — Он делал то, от чего я чувствовала себя замечательно. Раньше я такого не ощущала. Я… я этого не ожидала, но это так.

Дэвис шокировано посмотрела на Беллу.

— Он не такой, как ты думаешь. — Белла странно ощущала себя в роли защитника.

— Он каторжник на Драгаш-25. Мужчина заставил тебя заниматься с ним сексом. — Голос Дэвис в конце дрогнул.

— Он меня не принуждал, — мягко произнесла Белла. Признание коллеги сделало этот разговор более деликатным, чем она ожидала. — Мы заключили сделку. И до сей поры он дал больше, чем взял.

Дэвис молчала.

Белла сжала её руку.

— Мне жаль, что кто-то тебя обидел. По правде сказать, я хотела бы найти того ублюдка и скормить его тигосу, но моя ситуация другая. Он резок и груб, но не монстр. Даже когда злится, не причиняет мне вреда. И он уже сделал для нас больше, чем Пог когда-либо. Мы живы благодаря заключенному.

— Заключенный? Это… это его имя?

— Нет, но он настаивает, чтобы его так называли.

Дэвис приподняла бровь.

Белла пожала плечами:

— Он здесь восемь лет. Думаю, он не любит вспоминать, что когда-то был человеком.

— Или, возможно, тот человек потерян навсегда, — предупредила её коллега. — Не возлагай надежды на того, кто уже потерян. Он не очень хороший человек, если оказался здесь. — Дэвис закрыла глаза. — Не… не дай себя обмануть. Я… я знаю, что не должна говорить о делах Совета, и думала когда-то, что мой жених хороший человек. Потом он сделал из меня личную боксерскую грушу. — Дэвис покачала головой, раскрыв слезящиеся глаза, и осмотрела пустынный пейзаж. — Я хотела лишь свободы. И посмотри, что получила взамен.