Без особой уверенности я думала, что получилось ничего. Успех меня окрылил, и я, вспомнив про голубую краску для волос, решила, что стоит продолжить эксперимент. Цвет казался экстремальным, но, поскольку краска не была перманентной и легко смывалась, я решилась. Глянув на себя в зеркало, я открыла крышку коробки.

Я лежала на кровати в красном бикини, мои голубые волосы оставляли пятна на белой наволочке. В ящике тумбочки мне попались на глаза очки Минни Мауса, принадлежавшие Мэри, и они прекрасно довершили мой костюм. Я погладила себя по бокам и подумала о том, что неплохо бы пойти и повидаться с Полом и Мэри. Пол говорил, что Иона должна вернуться в воскресенье днем, но несмотря на злость, я все еще сохраняла верность своему боссу. Мне вовсе не хотелось огорчать его жену без нужды, я настроилась разобраться во всем с достоинством. Можно было, конечно, повидать Мэри, но она все расскажет Полу, а я хотела поговорить с ним до того, как он заготовит свою версию событий. У меня не оставалось другого выбора, как подождать до завтра. В расстройстве от досадной отсрочки я сняла со шкафа свой чемодан.

Укладывая вещи, я вспоминала, как Генри гордился своей способностью бросить обжитое место в любой момент. Вспомнив, как мы разговаривали, стоя у входа в церковь, я представила себе, как он с Анн Мари возвращается к себе в номер, она садится на его кровать и смотрит, совсем как я в прошлый раз, как он расчесывает волосы. Вот он стоит у мусорной корзины и бросает в нее дешевые детективы один за другим, при этом рассматривая обложки и стараясь вспомнить их содержание, но ему это не удается.

Я выбросила свои разорванные журналы, использованные тюбики зубной пасты и коробку из-под краски для волос. Раскрыв чемодан на кровати, я набила его одеждой. Единственное, что я оставляла, было испорченное клеенчатое платье и конверт с остатками денег, который дал мне Генри. Я оставляла его в знак благодарности Сильвии. Пузырек с таблетками, купленными мной у пожилой женщины, валялся на ковре. Я подняла его и посмотрела на название. Интересно, за что я заплатила десять фунтов? Снотворное. Отлично. Я выпила четыре таблетки. Не достаточно, чтобы умереть от этого, но вполне довольно, чтобы проснуться только в понедельник.

ПОНЕДЕЛЬНИК

Я повернулась спиной к двери, не зная, что сказать Мэри, когда она откроет. Мне нужно было взять себя в руки и подготовиться к тому, чтобы увидеть ее обнаженной, в ночной рубашке, а в ее кровати — Пола. Ничто уже не могло тронуть меня, но, если бы это произошло, я просто потеряла бы контроль над собой и наговорила бы лишнего, а тогда мне бы уже не светило достойно покончить с этой ситуацией.

Наконец я глубоко вздохнула и постучала. Никакого ответа. Я постучала снова. Послышалось движение, потом дверь открылась. Интересно, почему она накинула цепочку на дверь? Ожидала, что я приду? А если так, то почему напугана? Чего ждала от меня?

— Можно войти?

Она посмотрела через плечо. У нее в комнате Пол?

— Если хочешь. Только у меня не убрано.

— Мне все равно.

Мэри сняла цепочку, раскрыла дверь пошире и впустила меня внутрь.

На ней был зеленый махровый халат. Взгляд мой упирался куда-то ей в шею, а внутренний голос говорил с истерическим надрывом: но она же толще меня! Я попыталась вспомнить, когда в последний раз смотрела ей прямо в лицо, но единственное, что всплыло в памяти, это ее руки, сжимающие мои плечи. Она стояла и смотрела на меня, и мне показалось, что я уловила в ее лице выражение вины, но потом я догадалась, что она поражена цветом моих волос.

— Тебе нравится? — спросила я, поднимая вверх несколько прядей. — Мне кажется, что женщина должна постоянно менять свою внешность, если хочет удержать любовника.

Было видно, что она не ожидала таких слов. А чего, интересно, она ждала? Я представила себе их с Полом в постели смеющимися надо мной. Потом подумала о том, как она будет позже рассказывать об этом Нилу: заявилась, мол, ни свет ни заря с волосами пронзительно голубого цвета, а он станет недоумевать, что же такого увидел во мне.

— Что случилось? — спросила она.

Я принесла с собой пейджер, чтобы избежать лишних объяснений. И сейчас вложила его ей в руки, сказав:

— Наверное, мне нужно было тебе тоже послать сообщение по пейджеру. Тогда нам не пришлось бы встречаться, чтобы поговорить.

Мэри взяла свою сумку, вынула из нее пачку сигарет и предложила мне закурить. Потом начала хохотать с надрывом, и смех ее тут же перешел в слезы. Она потерла глаза тыльной стороной ладони.

— Полагаю, мы уже не друзья.

Она не обманула насчет комнаты, в которой на самом деле царил ужасный беспорядок. Все вещи, которые были убраны в день званого ужина, валялись на полу. Компакт-диски лежали кучей на стопке сигаретной бумаги, подносы с грязными тарелками выстроились вдоль дивана, а на пороге спальни валялся черный нейлоновый боди рядом со скомканными трусиками, в которых виднелась гигиеническая прокладка.

Я вздохнула.

— Я перенесу предательство, но чего не могу понять, так это зачем тебе понадобилось прилагать такие усилия, чтобы подружиться со мной. До встречи с тобой я едва перекидывалась несколькими словами с сезонными работниками. Было бы гораздо легче соблазнить Пола без дружбы со мной.