Она натянула халат на колени.

— Ты нравишься мне, Сара. Все, что я говорила тебе о впечатлении, которое ты на меня произвела своим умом и образованностью, совершенная правда. Я никогда не встречала такую женщину, как ты. Но это не останавливает меня от чувств, которые я испытываю к Полу и Нилу.

— У меня даже нет друзей среди женщин, — сказала я, все еще не в силах понять, как могла сложиться подобная ситуация.

Теперь она рыдала вовсю.

— Мне очень жаль, Сара. Прости.

— Нет, нет, не сожалей об этом. Совершенно ясно, что ты теперь новая модель, а я, к сожалению, не смогла достаточно грациозно передать тебе корону.

И я ушла от нее.

Сразу же, войдя в офис, я поняла, что Мэри уже позвонила Полу. Он закрыл за мной дверь и схватил карандаш, чтобы чем-то занять себе руки.

— Мы все еще можем быть откровенны друг с другом, да, Пол?

Он посмотрел на мои волосы.

— Конечно.

— Мэри сказала тебе.

— Она сообщила, что ты расстроена.

— Только потому, что ты ничего не сказал мне, — проговорила я своим самым дружелюбным, солидным тоном. — Я была удивлена.

— Ты тоже мне много чего не говорила. Мне казалось, что мы знаем о наших связях. У меня есть Иона, а у тебя — Генри. Потом у тебя появился Нил, ну а у меня — Мэри.

Он внимательно смотрел на меня. Я всегда больше уважала Пола, чем Генри или Нила, и все еще хотела ему нравиться. Если на то пошло, он дает мне столько, на сколько способен, и делает это, понимая, как меня тяготит пребывание здесь. Тут я опять почувствовала раздражение:

— Скажи только, ты рассказал Мэри о пирсе?

Он помолчал.

— Нет.

Я смотрела на него. Он отвел взгляд.

— Нет, это наше с тобой и всегда будет таким.

Я подошла к нему, обойдя стол, и обняла его.

— Я действительно любила тебя, — сказала я, прижимаясь лицом к его волосам.

Он рассмеялся.

— Я тоже люблю тебя.

Когда я шла к выходу, Нил, догнав меня, попытался заговорить со мной. Я пробормотала что-то и прошла мимо него. Он не стал останавливать меня, а я от него этого и не ожидала. Сбежав вниз по ступенькам, я прошла мимо солярия. Наверняка обслуживающие его женщины восхитились бы подобной драмой, а идиотка вроде меня могла бы послужить им пищей для сплетен не на одну неделю.

Интересно, солгал ли мне Пол про пирс? Трудно поверить, что он не упоминал о нем Мэри, особенно после того как удостоверился, какой возбуждающий эффект проект оказал на меня. Но я себя убедила, что глупо с моей стороны обижаться на самое меньшее из его предательств. К тому же Пол был прав. Я вряд ли имела право обвинять его в измене, после того как изгваздала его платье на пляже Вестона.

На улице было жарко, и не помешало бы взять такси вместо того, чтобы тащиться пешком на вокзал. Но я решила в последний раз пройти по городу, поскольку не собиралась больше приезжать сюда.

Я быстро шла, размахивая чемоданом и стараясь избегать тех мест, которые могли навести меня на мысль изменить свое решение.

Придя на вокзал, я купила билет и горячий сэндвич с беконом. До отправления поезда оставалось еще полчаса, и я устроилась в зале ожидания и стала слушать музыку, звучавшую из динамика. Передавали песню с незнакомыми мне словами, необыкновенно красивой мелодией и очень странной аранжировкой, превратившей старый хит в странную отрешенную мелодию, удивительно подходившую по настроению к моему отъезду из Вестона.

ВОСКРЕСЕНЬЕ

30 июля

Дорогая мама!

Я не собираюсь отправлять это письмо, поэтому, получив его, ты поймешь, что во мне что-то изменилось и я готова сказать правду. Я не собираюсь отправлять это письмо, но не смогу написать его, если не буду представлять себе, что ты его читаешь. Я, наверное, пишу путано, но дело в том, что мне необходимо кое-что тебе сказать, то, что трудно говорить в лицо, поэтому, изложив все в письме, я, возможно, сумею разрешить некоторые наши проблемы и потом буду вести себя с тобой разумнее.

Передо мной лежат твои письма, я их разложила на столе, чтобы почувствовать, что общаюсь с тобой. Боюсь потерять ощущение того, какая ты сейчас, и сбиться на те чувства, которые охватывали меня в подростковом возрасте. Может, ты хочешь, чтобы я все так же наскакивала на тебя, как делала это подростком? Ты несколько раз упоминала в своих письмах, что я слишком себя контролирую, но для меня это единственный способ быть честной.

Если письмо до тебя дойдет когда-нибудь, то на нем будет стоять штемпель, но даю тебе слово, что по нему ты не сможешь определить место, где я живу. В Вестоне я многому научилась, но самый важный вывод, который я сделала, — это никогда не привязываться только к одному месту. Так что, если я послала это письмо, значит, уезжаю куда-то, потому что меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты снова направила Лесли по моим следам.