Блондинка с Гриффиндора, Лаванда Браун, сидевшая к преподавателю ближе всех, в страхе съежилась, но не смогла сдержать любопытства и спросила:

– Какой именно опасности, профессор?

Трелони, казалось, засияла подобно новогодней ёлке.

– В тот роковой вечер я услышала подозрительный свист, исходящий с подножья башни.

Услышав это, Гарри напрягся. Он до хруста сжал кулаки и с ужасом посмотрел на профессора. Всё его веселье смыло, словно ветку половодьем с берега реки.

Тем временем профессор продолжила:

– Третье око мне подсказало, что если я спущусь вниз, то погибну. Поэтому я осталась у себя в кабинете. И оказалась права! В тот день замок тряхнуло и озеро обмелело. Так благодаря дару прорицания я чудесным образом избежала гибели.

Ричард не знал, как быть. Он одновременно пугался дара профессора и восхищался им. Ведь в тот роковой вечер Гарри Поттер был неадекватен и находился как раз внизу Северной башни. Вполне возможно, если бы профессор Трелони оказалась на месте убийства Добби, Гарри в состояние аффекта мог бы и на ней испытать рейлганы.

– А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте ее круговым движением, затем переверните чашку на блюдце и подождите, пока жидкость стечет. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое-что вам скажут. Растолковать увиденное поможет учебник "Как рассеять туман над будущим". А я буду ходить между столами и помогать вам.

Внезапно Трелони схватила за руку Невилла Лонгботтома, который встал с пуфа и потянулся за чашкой.

– Мой мальчик, – воскликнула она. – Пожалуйста, после того, как разобьете первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.

Не успел Невилл взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щеткой и совком для мусора.

– Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо.

Ричард наблюдал за происходящим с затаенным дыханием. На его глазах происходило таинство. Конечно, он допускал, что профессор Трелони вполне могла быть очень внимательной и по нервозности Невилла понять, что он разобьет чашку. Но она вполне могла и предсказать это. Ричи проникся и был полон желания изучить методы прорицания, даже если у него не окажется дара. Ведь он прекрасно помнил слова наставницы: "Магия может всё".

Все студенты занимались одним и тем же: пили обжигающий чай, взбалтывали кружки по инструкции профессора и опрокидывали их содержимое на блюдце. Затем под шуршание страниц в книге искали похожий рисунок из чаинок и интерпретировали предсказания.

Гарри и Рон активно общались друг с другом громким шепотом, вырабатывая стратегию того, что они напишут в отчете.

Ричи подошёл к делу с полной серьезностью. Он сомневался в похожести рисунка и искал максимально идентичный. Поняв, что так книгу можно листать долго, он отсканировал её при помощи наручного искина и дал компьютеру запрос. За считанные мгновения искин обработал всю информацию из учебника и вывел на дисплей очков несколько похожих картинок.

– Пораскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного, – голос Трелони долетал как из густого тумана и погружал в подобие гипнотического транса.

Профессор Трелони дошла до столика мальчиков и нависла над чашкой Ричарда.

– Дайте-ка я взгляну, – сказала она.

Весь класс притих, ожидая ее объяснения. Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках.

– Очень крупный знак… Это какое-то значительное событие… Четыре лепестка… Мой мальчик, тебя ждет большая неудача…

– Мэм, – напрягся Ричард. – Можете уточнить?

– Попробуй повторить.

Весь класс с замиранием сердца следил за тем, как Ричи повторно пил чай и проводил манипуляции с гаданием. Напряжения добавляло то, что делал он это с совершенно каменным лицом.

Профессор вновь взяла в руки чашку Гросвенора.

– Это птица, – напрягла она глаза. – Хищная… Или нет? Ох! Это феникс!

– Феникс?

Ричард сразу же подумал о том, что какая-то неприятность настигнет его космическую программу.

– Да, мой хороший, – с сочувствием произнесла Трелони. – Боже мой, какая несчастливая чашка!

Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она в последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора. Невилл разбил еще одну чашку.

Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.

– Мой мальчик, мой бедный мальчик… Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня…