— Не надо, оставь себе.

— Проходи, я кофе сварю, — бросила я и, пока Вернер располагался на моем диване, направилась в кухню. Но, когда я с двумя чашками горячего напитка вошла в комнату, поить кофе было уже некого. Марк спал, откинув голову на спинку дивана, он просто отрубился. Зашибись… Он что, поспать ко мне пришел?..

Вернер был трудоголиком; это впечатляло, удивляло и вызывало восхищение. А я не была истеричной дурой, которая устраивала бы скандалы из-за его занятости. Я сама была одержима своей работой и от того ценила и уважала его расстановку приоритетов. Но некоторые трудности это все же вызывало.

— Мы так и будем дружить, словно пионеры, Марк Генрихович? Нет, я как бы ни на что не претендую, но все же, — произнесла, заканчивая у зеркала макияж, и наблюдая, как у Марка, развалившегося на моем диване, растянулись в улыбке губы. Отложив в сторону телефон, который почти не выпускал из своих рук последние два часа, он с грацией сытого кота направился ко мне.

— Готов исправить сие упущение хоть сейчас, — губами по нежной коже шеи, обрывая мой вдох и множа силу импульсов, оседающих внизу живота, разливая горячую и густую негу по моему телу, подталкивая уступить и поддаться.

— Вернер, я только привела в порядок волосы и лицо. Если сейчас начнем «исправлять ситуацию», я боюсь, что мы успеем только к разгару веселья: там, где пьяные гости и драка с похищением невесты. Поэтому придержи коней, я все же решила, что хочу заценить платье Миланы.

— Женское коварство все же не знает границ, — и снова дорожкой поцелуев по моему плечу. — Я уже жду окончание этого дня.

— Надеюсь, сегодня ты не оставишь меня одну в собственной постели и не исчезнешь на сутки, — повернулась в его руках лицом к лицу.

— Нет, обещаю. Отключу на х*р телефон. Только ты…

— Ловлю на слове. И придержи свой пыл, — с улыбкой убирая его руки, которые уже соскользнули со спины ниже. — Тебе еще с моими родителями знакомиться, — и прихватив сумочку, направилась в прихожую.

Оказавшись у ЗАГСа и собственными глазами увидев счастливую пару молодоженов, я осознала, что мое понимание ситуации ровным счетом ничего не стоит. Сколько бы я не повторяла себе о правильности отойти в сторону, о морали, о плате за свои поступки, внутри все равно болезненно сжималось, заставляя при этом, сжав зубы и сглатывая ком в горле, улыбаться. Со стороны я, наверное, была похожа на зарвавшуюся высокомерную сучку, возомнившую о себе слишком много: пренебрежительный взгляд; горделивая осанка с высокоподнятой головой и полуулыбка на губах: вынужденная, натянутая, скрывающая ото всех собравшихся здесь, что все еще болит. Уже не имея никакого шанса, полностью похоронив надежду, понимала, что, даже если сам Калинин ко мне придет, я откажу несмотря на то, что все внутри болит.

После ЗАГСа отправились в ресторан: средненький, но довольно приличный.

— Кать! — папа, протиснувшись через толпу гостей, подошел к нам, стоявшим чуть поодаль от основного входа, пока все ожидали жениха с невестой, чтобы отдать дань традициям, которые давно уже претерпели множество изменений, и осыпать новобрачных лепестками роз.

— Привет, пап! — впервые за эти часы я вполне искренне улыбнулась, обнимая отца.

— Ты умница, — тихий шепот мне на ухо со смыслом, понятным только нам, и мне еле хватило сил сдержать незваные слезы, так некстати подступившие.

— Добрый день! — произнес Марк, стоило мне отстраниться от отца, и протянул руку для рукопожатия.

— Добрый! Станислав Игоревич, — папа представился и ответил на приветствие.

— Марк.

— Ой, Катя! — словно из ниоткуда перед нами появилась моя мать. — Я и не заметила тебя! Столько людей, столько приглашенных! Стас, я тебя уже полчаса ищу, — мало того, что она щебетала не переставая, так еще и вцепилась в папину руку словно клещами.

— Это — моя жена Лариса Михайловна и мать Кати, — не забывая про приличия, представил ее отец.

— Приятно познакомится! Марк, — Вернер, излишне галантно на мой взгляд, взял руку моей матери и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони, вызвав подобным жестом румянец на ее щеках.

Смущенный и жеманный флирт Ларисы Михайловны я еле выдержала, благо подъехала машина с Калининым и его Миланой, и все внимание переключилось на них.

Далее все проходило по отработанной схеме, благо всем заправлял опытный организатор, ориентируя и направляя людей, помогая ведущей и напоминая родителям заглянуть на кухню.

— Неплохая партия, — произнесла мама, уловив момент, когда Марк оставил меня одну, углубившись в разговор с неким мужчиной. — Мне тут шепнули, что это сын того самого Вернера, который владелец местной трикотажной фабрики, — сообщила она это так, словно я должна была подскочить от этих слов на месте и весело захлопать в ладоши. Радость-то какая!..

— Марк сам управляет предприятием, — произнесла я сухо, припадая к бокалу с вином.

— А его отец?

— Он давно отошел от дел и проживает уже много лет в Германии. Что-то еще, мам? Какие подробности тебе еще интересны?