— Роман, можно? — на пороге кабинета возник мужчина, нарушая мой личный рай, грубо и нагло вырывая меня из таких сладких девичьих грез. — Где твоя помощница? Приёмная сегодня пустая, — с приятным бархатом в голосе произнес незнакомец, пожимая в приветствии руку привставшему с места Калинину.

— Отошла за канцелярией. Проходи! Чай, кофе?..

— Нет, спасибо.

— Катюш, давай в следующий раз продолжим?

— Я подожду — произнес визитер, присаживаясь на соседний стул и окидывая меня заинтересованным взглядом.

Рома начал быстро записывать все необходимые для меня контакты на лист бумаги, давая при этом короткие комментарии. Но и это закончить ему не дали. Калинина дернула с каким-то вопросом то ли сотрудница, то ли секретарша, и он, извинившись, вышел из кабинета.

Я сложила вдвое лист с записями и сунула в сумочку, стараясь не смотреть в сторону расположившегося напротив меня мужчины. Раздражающий тип, сорт тех людей, которые априори считают себя хозяевами жизни и их социальный статус не имеет значения. Это модель поведения, проявляющаяся в любом слое общества, заставляющая меня напрягаться от того, что, общаясь с ними, приходится гадать, имеет ли он и вправду отношение к золотому ветру или так, понты необоснованные, базирующиеся лишь на излишнем самомнении данного индивидуума. А то, что он принадлежит к такому типу, у меня не было сомнений; его взгляд, манеры, поза тела говорили об этом гораздо больше, чем слова.

— Мимо, — произнес неожиданно мой невольный визави, не отрывая взгляда от своего гаджета.

— Что?

— Твои щенячьи взгляды в сторону Романа — мимо. У тебя без шансов, — легкая тень улыбки промелькнула на его губах, хотя он не посмотрел на меня, дабы оценить реакцию на свои слова.

— Надеетесь, что у вас они есть? — снимай корону, я тоже кусаться умею.

Он, наконец, оторвал взгляд от экрана своего телефона, усмешка искривила губы, а в глазах сквозили неожиданное одобрение и интерес. Только этого мне не хватало….

— Никогда не был поклонником однополых отношений, — ответ спокойный, но его явно веселит моя реакция.

— Тогда не вводите в заблуждение, а то я уже ревновать начала.

Он широко и неожиданно очаровательно улыбнулся, собираясь ответить, но в кабинет возвратился Калинин. Понимая, что у Ромки и без меня дел невпроворот, я поблагодарила его за помощь и поспешно попрощалась, обещая позвонить, если еще возникнут вопросы. Конечно, не позвоню. И так себе душу сегодня растравила, дура…

Выйдя из здания, достала из сумки пачку сигарет и, закурив, попыталась вызвать такси. «Свободных машин нет, но вы можете оставить заявку, и мы сообщим, как только кто-то сможет взять ваш заказ», — проговорила девушка-оператор наизусть заученную фразу. Почему в этом городе постоянно какая-то патовая ситуация с общественным транспортом, это нонсенс, но она существует, сколько себя помню. Снег, дождь, гроза; и не то, что автобуса, такси не дождешься. Оставив заявку и, затянувшись сигаретой, бросила взгляд в сторону автобусной остановки, на которой безнадежно толпились люди, стараясь укрыться от дождя под небольшим козырьком.

— Марк, — неожиданно раздалось слева от меня, заставляя повернуть голову в сторону нарушителя моего спокойствия. Мужик из кабинета Романа, наглец и беспардонный хам.

— Мне не интересно, — равнодушно в ответ отворачиваюсь, снова наполняя легкие порцией никотина.

— Подвести? — настойчивый попался.

— Спасибо, но нет. Меня мама учила не садиться в машину к незнакомым мужчинам.

— У тебя мудрая мама и хорошее воспитание.

— Не обольщайтесь раньше времени, — одарила его предостерегающим взглядом, от которого нежелательные поклонники в девяносто девяти процентах случаев грустнели и отсеивались. Но тут не сработало, реакция была обратная желаемой, в его глазах вспыхнула искра интереса.

— Вы очень категоричная девушка, Екатерина.

И тут я напряглась еще больше, сделав последнюю затяжку, отбросила окурок в рядом стоящую урну:

— Я не называла вам своего имени.

— На слух никогда не жаловался. Ваши разговор в с Калининым были довольно занимательны. — глаза в глаза, не желая уступать. Мое неприятие и его интерес. Неприятным холодком по венам, интуитивно предупреждая, что надо делать ноги. Что, в общем-то, я и сделала.

К моему счастью, в этот момент возле тротуара напротив крыльца притормозил старый ”жигуленок” с шашечками такси на крыше, и я уверенным шагом направилась к нему. Это, конечно же, была не моя машина, но таксовавший дедок за пятьсот деревянных был согласен довести меня в любой конец города, чем я и поспешила воспользоваться, не понимая еще, что паутина уже раскинулась, и на ней, словно маячки, начали появляться первые действующие лица.

На протяжении двух недель я батрачила без выходных, прерываясь лишь на короткий четырехчасовой сон и перекусы. Танька удивлялась, иронично замечая, что стахановской премии у нее не предусмотрено уставом компании, и отблагодарить за столь ярое упорство она может лишь в денежном эквиваленте. Меня это устраивало.

В обед позвонил отец, сообщив, что через неделю они с матерью улетают в отпуск во Вьетнам, и попросил в их отсутствие наведываться в их квартиру, поливать фиалки матери. Понимая, что это явно просьба Ларисы Михайловны, переданная через мужа, я, на секунду закатив глаза, усмехнулась, но согласилась. Пусть себе дальше дуется, я к ее фантазиям отношения не имею, а цветы ни в чем не виноваты.