Когда стрела уже летела, в меня что-то врезалось, резко сбив с ног. Повалившись на пол, я услышал женский вскрик и звук ещё одного упавшего тела. Скосив глаза, я увидел лежавшую Катрину. Стрела пробила её насквозь, сломав рёбра и прошив лёгкое, из-за чего девушка теперь кашляла кровью. Рана была огромной.

— Господин, б-бегите.

Она вновь зашлась кашлем. Передо мной встал выбор: свалить, оставив её умирать или же убить серафимов и уйти вместе.

— Да пошло оно всё на хуй!

Сплюнув кровью, я с трудом поднялся. Абигейл тем временем зарядил новую стрелу. Воздух сгустился. Стал вязким. Движения серафима замедлились, а в глазах появилось удивление.

— Пиздец тебе, дылда крылатая!

Я рванул вперёд. Легко обогнув летящую стрелу, подбежал ближе и рубанул мечом. Клинок с лёгкостью разрубил нагрудник на две части, а следом и плоть, обнажив белую грудину, которую тут же залила кровь. В следующее мгновение мне пришлось отходить от четырёх, направленных в меня копий. Отпрыгнув вправо, я оказался рядом с крайним серафимом. Он уже вновь замахивался копьём, но на его беду, сейчас я был быстрее: одним ударом я отсёк ему кисти рук. Он даже закричать не успел, как дуло револьвера уставилось ему в подбородок. Выстрел, и покорёженный шлем отлетает в стену, доверху заполненный кашей, в которую превратилась его голова.

«Надо их всех перебить!»

Не успело безголовое тело упасть, как я уже переключился на следующего: поднырнув под взмах копьём, я оказался у него за спиной. Заметив, что мне закрывают обзор его крылья, я в два взмаха отрубил их. Обрубки перьев взмыли в воздух, а очередная пуля прошла через его шею, разворотив ту до основания. Голова в шлеме с лязгом покатилась по полу.

«Зачем я это делаю? Вроде была какая-то первоначальная цель…»

Мою ногу прострелила острая боль. Опустив взгляд, я увидел, торчащее из бедра копьё. Обрубаю древко, после чего сразу же бью стволом револьвера по шлему. Пока крылатый наклонился, вонзаю ему в горло меч. Перехватив его обратным хватом, резко проворачиваю и веду по диагонали, разрезая тело. Левая рука осталась держаться только на остатках шеи, а сам серафим упал лицом вниз.

«Да похер! Вон как я их красиво, а?»

Последнего я подстрелил на подлёте и, когда он запнулся, одним взмахом обезглавил его. Кровь фонтаном ударила вверх, окропив меня с ног до головы. Постояв с секунду, тело завалилось навзничь.

«Кровь! Мясо! Убивать!»

Левое плечо прострелило болью, из-за чего я выронил меч. Войдя со спины, из него торчала огромная белая стрела. Переложив револьвер и пропустив руку под мышкой, когтями обрезал древко и, схватившись спереди, выдернул из своей плоти остатки. Было очень больно, но я этого не заметил. Передо мной был последний противник. Мешало мне о него добраться только остриё копья в ноге. Выдернув, отбросил его в сторону.

Абигейл уже тянулся за следующей стрелой, но я больше не дам ему возможности выстрелить: Вскидываю револьвер. Выстрел. Лук падает на пол. Серафим недоумевающе смотрит на свою разорванную в клочья руку. Выстрел. Пуля пробивает колено, дробя кости и разрывая плоть. Он падает в лужу крови, как подкошенный. Пытается развернуться и уползти, но куда там. Убрав револьвер в кобуру, одним прыжком настигаю его и забираюсь на спину. Он пытается ползти, используя оставшиеся руку и ногу. Барахтается в крови, залившей весь пол.

«Убить суку!»

Схватившись за бьющиеся, словно в припадке, крылья у основания, упираюсь ему в спину чуть пониже шеи и резко распрямляюсь. По залу разносится болезненный вопль, а под руками отчётливо хрустят суставы. Когти впиваются в плоть, укрытую перьями. Второй рывок. Звук разрываемой плоти тонет в ещё одном крике, а у меня в руках остаются оторванные крылья. Отбросив их в стороны, я хватаю его за длинные волосы и задираю голову к потолку. Он уже не вопит, он тихо стонет. С коротким замахом хватаю его голову так, что указательный и средний пальцы попадают в глаза. Чувствую, как легко они пробивают глазницы и погружаются во что-то скользкое и мягкое. Снова крик, но более тихий, преходящий в простой выход воздуха из лёгких. Рывком одёргиваю руку, извлекая испачканные кровью и мозгами пальцы. По лбу расходятся два, сочащихся кровью, пореза от когтей. Обмякший корпус с хлюпаньем и лязгом упал на пол.

«Эй, ты ещё с нами?!»

Тяжело дыша, я выдавил ответ:

— Да, Лисичка. Я ещё с вами.

Меня отпустило. Тьма, окутывающая меня с самого начала боя, рассеялась, и начался крайне неприятный откат: пульсирующая боль в плече, груди, ноге. Кое как слез со спины последнего поверженного противника и, шатаясь побрёл сначала в сторону меча, вернув его на место, вдруг вспомнил, ради чего затеял всё это месиво.

— Катрина!

Суккуб лежала без движения, а её полуприкрытые глаза потускнели. Весь пол был залит кровью. Да и сам я не лучше: с ног до головы в багровых подтёках, из ран кровь льётся ручьями, смешиваясь с ангельской и стекая на пол. Не знаю, как мне хватило сил, но, спотыкаясь на каждом шагу, я всё же смог подбежать к ней. Обрубив кинжалом стрелу, я извлёк её и тут же достал красный пузырёк. Кровь хлынула наужу из пробитого лёгкого. Не раздумывая, приподнял голову девушки и, выдернув зубами пробку, влил всё содержимое в приоткрытый рот.

«Эй, тебе так самому сил не хватит. Надо ведь, ещё вернуться, помнишь? Вон, сидишь, вырубаешься!»

— Спокойно, всё идёт по плану.

«Ну, и по пизде.»

Кажется, я слабо ухмыльнулся. Заведя руку за спину, я скомандовал:

— Начинайте.

По левой руке заструились первозданные, наполняя собой тело демоницы. А я чувствовал, как меня покидают последние силы. Веки налились свинцовой тяжестью и норовили закрыться. Достал последний, зелёный пузырёк. Кажется, я услышал лязганье доспехов в коридоре. Пробка уже в зубах. Крики уже у самого входа. В нос бьёт аромат кофе и мяты. Выплёвываю пробку. Они уже в ходят. На языке к привкусу крови добавляется вкус кислых яблок. По телу тут же разбегается лёгкость. Успеваю заметить, как на левой руке девушки проявляется узор из переплетённых линий. Что-то кричат. Мгновение. И тишина.