Никто не мог принять Эмонна за Фионна на поле боя. Он стоял, широко расставив ноги, выпятив грудь, выпрямив спину. Это были его владения.

— Что она сделала с нами? — крикнул кто-то.

— Погрузила вас в сон, — сказала она. — Хватит биться. Вы видели сны.

— А наш король?

— Он стоит перед вами, — прорычал Эмонн. — Узурпатор сидит в моем подземелье, пока я не решу, что хочу с ним сделать.

Те, кто поддерживал Фионна, притихли. Народ Сорчи схватил их оружие и повел их в толпу перед новыми королем и королевой. Он сжал ее плечи, приподнял ее голову, чтобы она посмотрела ему в глаза.

— Что нам с ними сделать?

— Если хотят быть в нашей семье, поддерживать нас, пусть это сделают.

— А если нет?

Гнев заискрился в ее разуме.

— Тогда они могут присоединиться к их королю, который многих отправил в рабство, а еще больших довел до голода.

Армии услышали ее слова громко и четко, души друидов разносили их эхом. Золотые солдаты один за другим встали на колено. Никто не остался стоять.

Сорча улыбнулась.

— Думаю, они меня боятся.

— Я тоже, если честно, — но он поднял ее ладонь и прижался губами к ее пальцам. — Моя Королева-друид, прости, что не смог биться рядом с тобой.

— Надеюсь, у нас больше и не будет шансов.

— Ангус! — крикнул Эмонн. — Позаботься обо всем за меня! Я заберу свою королеву домой.

Дворф отсалютовал.

— С радостью!

Эмонн усадил ее на спину келпи, и они понеслись прочь от Замка Света. Келпи вскинул голову, фыркнул, и туман появился под его ногами. Они ехали все быстрее, пока Сорча не прижала затылок к плечу Эмонна.

— Что происходит?

— Келпи может путешествовать куда угодно, пока вода их слышит.

— Тогда куда мы?

— Домой.

Они погрузились в землю и побежали по рекам магии к трещине сзади замка Нуады, которую Сорча отказалась закрывать. Они осторожно спешились, луна заливала их серебряным светом.

Эмонн прижал ее к себе и повернулся к келпи.

— Благодарю, друг мой.

Келпи поклонился и спрыгнул с утеса в море.

Эмонн понес ее в тени, чтобы они побыли в тишине пару мгновений. Замок был тихим, его обитатели тихо спали.

Он забрался с ней в кровать, крепко обнял ее. Перед тем, как она закрыла глаза, Сорча смотрела, как он поднял ее ладонь и смотрел на нее в свете луны.

— Ты — чудо, mo chro'i.

— Я твоя, — прошептала она.

Они спали, запутавшись друг в друге, живые и умиротворенные.

* * *

Легкие, как перышко, прикосновения задевали ее щеки и губы. Она нахмурилась, отчаянно пытаясь удержать тепло сна.

— Хватит, — прошептала она. — Еще рано.

— Mo chro'i, если мы будем ждать еще дольше, они будут бояться, что мы умерли. Снова.

Она открыла глаза от низкого голоса, такого знакомого, что сердце болело. Она выдохнула, посмотрела в голубые глаза.

— Эмонн? — она обвила его шею руками. Он оказался на ней, и она вдохнула его лесной аромат, пока слезы текли по ее щекам. — Я боялась, что мне все приснилось.

— Я тут.

— Ты тут!

Он рассмеялся у ее горла.

— Да. Хотя я не уверен, надолго ли, если ты продолжишь душить меня.

— Ты слишком упрям, чтобы умереть от моей руки. Дай подержать тебя еще немного. Прошу.

— Мужчина не может отказаться от такого искушения, — он перевернулся с ней, обвил ее руками и ногами. — Расслабься. Мы выжили.

Она не могла перестать плакать. Слезы капали на его грудь, смешиваясь с короткими волосами там. Волосы!

Сорча потянула за них.

— С каких пор у тебя волосы на груди?

— А? — он провел ладонью по груди, вытянул шею, чтобы посмотреть на себя. У меня их не было. Уже давно.

Она вдохнула, обвела след, который не заметили раньше. Шрам в форме звезды над сердцем. Маленькие кристаллы обводили его, не сравнимые с прошлыми трещинами, но все еще там.

— Смотри, — сказала она.

Он накрыл ее ладонь своей.

— Я рад сохранить это. Это напоминание о том, как ценна жизнь.

— Да, — Сорча прижала губы к его, скривилась, отпрянув. — У тебя утреннее дыхание.

— Что?

— Утреннее дыхание!

— У меня никогда такого не было.

— А теперь нет, — она все равно поцеловала его еще раз, наслаждаясь. — Эмонн, мне нужно сказать кое-что еще.

Кулак ударил по двери. Злой голос Циана раздался за деревом:

— Слуги не должны быть в это время дня в тех комнатах! Если вы решили понежиться в спальне господ, я вас сам поджарю!