— Спокойно! — Тут же раздался голос Дитриха, мгновенно пресекающий порыв подскочить к девушке и попытаться помочь. — Она потеряла сознание, но жить будет. Мне нужна еще пара минут.

— Если люди не управляют собой, то ими может управлять кто-то другой? — Стараясь отрешиться от волнения, возвращаюсь к обсуждению наболевшей проблемы.

— Ни разу о таком не слышал. — Ответил Реймс, как-то уж слишком поспешно, на мой взгляд. Но через пару мгновений добавил, менее категорично. — Нет ни одного подтвержденного факта.

— Но это бы объяснило, почему обдолбыши сопровождали старика и не нападали на прохожих, так? — С прищуром смотрю на советника, ожидая реакции.

— Так. — Кратко ответил он, кивнув.

— А Мавер, случаем, наедине с Дорасилом не оставался? — Покосившись на хранителя, застал его за привычным раскачиванием из стороны в сторону, словно маятник.

— Оставался. — Советник кивнул и тут же замер, прекратив наматывать круги по комнате. — Думаешь…?

— А ошейник не он ему одевал? — Картинка начинала стремительно вырисовываться в мозгу, словив очередное озарение и ухватив мысль за хвост.

— Да, надевание ошейника я поручил ему… — Кажется теперь и до советника начало доходить.

— И в комнате тебя при этом не было?

— Мы осматривали подвал. — Подтвердил догадку Груни, внимательно прислушиваясь к разговору.

— И как только мы попали в засаду — Мавер словно рассудка лишился, верно? Да и в доме он вел себя как-то слишком спокойно. — Ощутив верное направление, постарался как можно полнее раскрутить нить, дабы не утратить её в последний момент.

— Он встал как вкопанный, как только появился первый нападавший. — Подтвердил Хайнц, — Я еще подумал, чего это он?

— А это значит… — Предлагаю советнику самому подвести итог.

— Мы в полной заднице. — Добравшись до кресла, Реймс бесцеременно плюхнулся в него, обхватив голову руками.

— Уверен, Дорасил был не один. Просто он попытался устранить явную угрозу в лице вашей семьи, после чего мог бы спокойно закончить дела и смыться. Вот только… Зачем? Явно ведь не из-за моего предложения школу открыть. Да и отказываться от должности смотрящего за барыгами, без веской причины, человек бы не стал.

— Боюсь, со смертью изменника, мы можем об этом уже никогда не узнать… — Подметил Груни, вновь подключаясь к диалогу. — Если только, конечно, он не посвятил в свои планы Жозин.

— Пытать будем? — Усмехаюсь, иронизируя над самой возможностью подобного.

— Ну… Раз уж ты предложил, то поручим это тебе. — Хмыкнул советник, от чего я аж поперхнулся воздухом.

— Не-не-не! Товарищи! Я на такое не подписывался!

— Ой, да ладно тебе… — Хайнц махнул рукой, словно о каком-то пустяке говорил. — Закроем вас наедине в комнате, на пару часиков. Допросишь её хорошенько, пару раз. Глядишь она тебе чего и расскажет.

— Хрена всем вам лысого! — Подскочив с места, вглядываюсь в лица троицы, сидящей на против. — Я порядочный человек, а не из этих, из ваших!

— Хахаха! — Первым не выдержал Груни, согнувшись пополам и придерживая собственные бока. — Видел бы ты свое лицо!

Переведя взгляд на Реймса, замечаю, что он тоже лыбится во все тридцать два и старательно сдерживает накатывающий смех. Видимо эмоции от подобного открытия вновь отразились на моем лице, заставляя Груни согнуться в очередном приступе смеха.

— Да ну вас нафиг, с такими шутками. — Раздраженно фыркнув, возвращаюсь в пригретое кресло. — Лучше бы чего умного предложили, чтобы проблему решить.

— Ну, поговорить с Жозин тебе в любом случае придется. Титула мы её лишим, как и мужа. — На этот раз вполне серьезным тоном произнес Реймс, даже и без намека на шутку. — Окажутся виновны — казним. Не виновны — решим судьбу Жозин иначе. А ты, Игни, как человек, который «видит больше», вполне сумеешь её разговорить.

— Ну, выбора нет. Так что лучше уж и правда самому с ней поговорить.

Предвкушая последствия очередного пришествия белого северного зверька, а в том, что он придет — я не сомневался, запрокидываю голову и упираюсь взглядом в потолок. Язык мой — враг мой, воистину.

— Поспать бы пару часиков… — Не смотря на расслабляющую обстановку, слабость из тела никуда не делась. Семнадцать процентов хоть и кажутся числом незначительным, но когда речь заходит о полной шкале сил организма, в которую входит абсолютно все без остатка — процент уже не кажется таким мизерным.