Девятый, десятый. Столбик стоит, залитый утренним пурпуром. Такой хрупкий и вместе с тем несокрушимый. Ощущение было такое же, как в тот день, когда я впервые ее построил. Теперь я понимаю, что все это значит. Моя сила в абсолюте. Я чувствовал, как вопреки артефакту, усилиям Застрельщика, продавливаю его. Чувствовал чужую ярость, перемешанную с моей злобой. И в этот момент был на удивление спокоен.

Сила накатывала подобно разлившейся реке. На ее пути оказалась старая, пошедшая трещинами дамба. Она пыталась сопротивляться до последнего и не смогла ее удержать. Слишком силен был поток.

Обожженное, почти обугленное тело подвело Застрельщика. То, что он сделал со вторым уникумом, теперь произошло с ним. Я даже не успел понять, когда это случилось. Все-таки у судьбы весьма странное чувство юмора. На мгновение вспыхнул изумруд на перстне, но тут же потух. А в следующий момент дяди Вани просто не стало. Его плоть разлетелась мелкими кусками на десятки метров вокруг, не справившись с направленным потоком силы.

Я запоздало подумал, что теперь придется постараться, чтобы найти артефакт. А еще представил, как меня обнаружат посреди черно-бурых ошметков тела убийцы, в кольце обожженных деревьев. Мне кажется, это будет интересное зрелище.

С этими мыслями я завалился на спину, пытаясь заглянуть в глубокий колодец и понять, есть ли внизу вода. Тьма не давала ответа. Сила не откликалась на мои призывы. Сдерживать разум от забыться больше не было никакой возможности. Я закрыл глаза и провалился в черный колодец.

По первому впечатлению казалось, что я умер. А как думать иначе, если очухиваешься в комнате сплошь заставленной цветами. Те, кстати, были какие-то странные. Огненно-красные, на маленькой ножке, и совершенно не пахнущие. Хотя, может, это у меня обоняние отказало? К примеру, я подхватил странный вирус или что-нибудь в таком духе?

Цветы и правда будто пылали, отражая дневной свет. При этой ассоциации я посмотрел на забинтованные руки. Левая оказалась скрыта под повязками полностью, правая лишь там, где меня схватил Застрельщик. В смысле, дядя Ваня, ну, или кем он там был на самом деле.

Запоздало до меня дошло, что я нахожусь в медблоке. Опять. Хоть дисконтную карту проси. Тем, кто за учебный год попадет сюда повторно — безвкусную кашу на завтрак в подарок. Я потянулся, с удивлением отмечая, что обгоревшие конечности почти не болели. Хотя тело отзывалось на команды мозга с трудом, будто еще не было готово к бурной деятельности. Даже голова на мгновение закружилась.

— Лежи, не вскакивай, ты еще слаб. Сила будет теперь долго восстанавливаться.

Я повернулся на голос и улыбнулся. Рядом сидел Козлович. Выглядел он не сказать, чтобы отлично. Под глазами залегли глубокие синяки, сам похудел, от чего лицо еще более заострилось, а бородка клинышком все больше наводила на животные ассоциации. Но во взгляде куратора теплилась мощное стремление жить, отчего глаза смотрелись странно на этом изнеможденном лице, как зеленый побег посреди пустыни.

— Вы очнулись!

— Очнулся. Благодаря тебе. После смерти этого ненормального часть силы вернулась. Теперь я в таком же положении, как и ты, жду ее полного восстановления.

— Не думал, что такое возможно, — сказал я, сев на кровати.

— Сила живая. Она сама находит источники, сама ищет хозяина, сама преобразуется. Можно сказать, что мне, да и тебе, повезло. Хотя я откровенно сглупил, когда взял его с поличным. Мог догадаться, как он это проделывает, а вместо того применил несколько сильнейших атакующих заклинаний. Подожди…

Козлович сделал рукой небольшое движение, и с его пальцев сорвался крохотный светящийся шарик. Он проворно выплыл в коридор, а куратор вновь обратился ко мне.

— Я попрошу одного. Быть предельно откровенным. От этого зависит не только твое дальнейшее будущее.

Спросить, что он имеет в виду, я не успел. Сначала в палате возник Якут, с самым сердитым выражением на лице, а чуть позже вошла Елизавета Карловна. Пучок на голове завуча съехал на бок, на щеке виднелась сажа. Такой ее и вовсе видеть не приходилось.

— Слава силе, — выдохнула она. — Очнулся.

Они сели кружком вокруг меня, будто у одного юного мага сегодня был день рождения, и первой заговорила Елизавета Карловна.

— Максим, ты должен рассказать нам все, что с тобой случилось с момента пожара. Включая мельчайшие детали. От этого зависит дальнейшая судьба школы. Я попрошу у тебя ничего не утаивать. Скоро тут будут ищейки из МВДО и…

Елизавета Карловна запнулась, не зная, как закончить свой спич. Но я и так все понял.

— Хорошо. Только сначала скажите, как там мои друзья?