— Максим, идем, теперь ты.

Я глубоко вздохнул, поднялся и направился к учительнице.

Не скажу, чтобы у меня оказалась боязнь публики. Но лишнего внимания я точно не любил. Это можно было сравнить разве что с посещением публичного туалета. Такого еще старого, без кабинок. Вот забежал ты, чуть не пляшешь, простите за подробность, штаны расстегнул и ничего. Потому что слева какой-то мужик, справа старик. И все кажется, что они именно на тебя смотрят. Ждут водного бенефиса.

Вот и сейчас было нечто подобное. Легко сказать — сконцентрируйся. Ну, я смотрел что есть мочи на этот разнесчастный листок. Того и гляди глаза из орбит вылезут. Только ни цвета, ни размера, ни фактуры он не менял. Ни через десять секунд, ни через минуту, ни через две.

— Наталья Владимировна, и долго мы на эту пустышку будем время тратить? — прозвучал из-за спины голос Куракина.

— Саша, не сбивай Максима. Для новичка заклинание может оказаться непростым.

— А для пустышки и вовсе невыполнимым, — не унимался высокородный.

— Александр, еще одно слово и ты покинешь класс, — сердито ответила учительница. — Продолжай, Максим.

Спасибо, конечно, но чего решительно продолжать, если я никуда изначально и не сдвинулся? Проклятый листок по-прежнему оставался белым, не желая никоим образом меняться. Ну, разве что он мятым немного стал от неимоверных усилий. Память-то у меня отличная, а вот с магией все как-то не особо. Наконец, спустя еще минут пять Наталья Владимировна закончила мои мучения.

— Ничего страшного, — положила она руку на плечо, — подобное часто бывает. Это как езда на велосипеде. Сначала кажется невероятно трудно и страшно, а потом ты даже не прилагаешь никаких усилий к тому, чтобы поехать. Садись, Максим.

И урок продолжился в том же самом ключе. Справедливости ради, я был не единственным слабым звеном. Один из высокородных, коренастый амбал с туповатым лицом и прической ежиком, пыхтел над листком больше меня. И тот тоже остался равнодушен к усилиям ученика. И что-то его приятели не стали насмехаться над качком. Зато над парочкой бедолаг, также не сумевших применить Морок, начали издеваться. За что в очередной раз получили отлуп от Матвеевой.

Наталья Владимировна мне понравилась. Это был тот случай, когда приятная внешность полностью гармонировала с внутренним содержанием. Могу поклясться, что она никогда не говорила своим коллегам, какие у нее тупые дети, и как она сейчас не хочет к ним идти. К примеру, наша физичка заявляла подобное нам прямо на уроке. Мы худший класс за все время ее работы, нас ничего не ждет и всякое такое. Матвеева не пыталась отрабатывать зарплату, а именно давала знания, не беря в расчет благородный ты или самых обычных кровей.

О том, что существует подобное разделение, я узнал очень скоро. Потому что четвертым уроком у нас была «Геральдика». Длинный и сутулый учитель, похожий на гнутую палку, тоже обратил на меня внимание. И более того, даже заинтересовался фамилией.

— Не купца ли Кузнецова отпрыск? — спросил он, почесывая свой не менее длинный нос.

— Нет, — ответил за меня Куракин, — этот из разночинцев. Петр Семеныч, у него же на лице написано, что там помесь кухарок с крестьянами.

Так я узнал, как зовут моего учителя по геральдике. А еще выяснил, что не все придерживаются методов преподавания Натальи Владимировны. Потому что Сутулый даже не попытался словесно урезонить высокородного. Напротив, как-то по-лизоблюдски улыбнулся ему и кивнул. Мол, да, набирают всякий сброд, даже родословную не спрашивают.

— Итак, сегодняшним уроком мы продолжаем тему великородных фамилий России. Сегодня часть из вас познакомиться с семьей Куракиных. Большинству благородных, она, конечно, давно известна. Остальных прошу слушать внимательно.

Дуракин сиял чище медного пятака. Ну да, это его звездный час. Я лишь скрипнул зубами от злости. У меня имелась парочка вопросов. К примеру, почему, если высокородные больше не имеют влияния — с ними так носятся? Но спрашивать я не стал. Не хотел высовываться и лишний раз привлекать к себе ненужное внимание. И судьба отблагодарила меня за терпение. Потому что из разрозненных фактов, рассказываемых Сутулым, удалось сложить общую картину мира.

Итак, для начала о родственниках Дуракина. Герб — птица Гамаюн. Признаться, я не был силен в мифологии, а искать, кто это такая, времени не было. В общем, птица и птица. Даже золотой значок на груди у Дуракина похоже выполнен. Только семья Куракиных занималась разведением одомашненных неразумных магических существ: пегасов, грифонов, химер, мантикор, лунных саламандр, единорогов и так далее. Вообще, конечно, Сутулый перечислил всех, не уставая восхищаться Куракиным, но я не записывал, потому что понял наконец все премудрости этих заморочек с подобострастным отношением к высокородным.

По сути, это была олигархия. Тринадцать семей когда-то давно распределили между собой все основные виды деятельности и теперь тихо и спокойно занимались каждый своим делом. Я пролистал несколько страниц назад. Так и есть. Терлецкие — мастера в боевых артефактах. И создавать их можно только с официального разрешения Семьи. Горленко заведовали камнями душ. Аганиным принадлежал Магический классификатор. Матвеевы ответствовались за банковскую сферу, Александровы за внешнюю торговлю магическими составляющими, а Тинеевы контролировали рынок наемного персонала. И прочее, прочее.