Шрифт:
– Я довезу.
– Не стоит.
– Оля! – почти рычу я, а её имя будто оставляет странный привкус на языке. – Я не хочу, чтобы моя дочь осталась без матери только потому, что у той, видите ли, гордость!
– У меня, видите ли, непереносимость.
Одариваем друг друга убийственными взглядами. Ольга очень похожа на кошку, которой дай только волю, она попытается выцарапать мне глаза. А ещё лучше – придушит меня, хотя нет… это уже далеко не кошачье.
Завожу мотор и жму педаль газа. Она не спорит, лишь недовольно отворачивается к окну.
Десять минут гнетущей тишины, и я не выдерживаю.
– Почему ты работаешь по ночам?
– А почему люди вообще работают? – смотрит на меня как на идиота.
– Я не об этом. Почему именно клуб?
Мнётся, теребя пальцами ручку сумки.
– Потому что платят нормально. И днём можно детьми заниматься, – сказала и уставилась на меня, остро так, будто предупреждая, чтобы лишнего не сказал.
– Неужели вам настолько денег не хватало?! – завожусь я с пол-оборота.
Не отвечает.
– Оля, блин, я тебе нормальные деньги каждый месяц шлю. Может быть не сразу, но в последние годы должно было хватить и на Аню, и на… на всех. И раз ты квартиру сменила, значит было на что.
– Она в ипотеке…
– А ничего, что с меня никто справок в банк не спрашивал? – хватаюсь за первое, что пришло в голову.
– Она на брата оформлена, а выплачиваю я, – говорит вроде бы без эмоций, но нос слегка задирает.
Перевариваю информацию. Что-то всё равно не складывается в её словах. А догадки мне не нравятся. Ну не настолько же она дура?! Мы уже почти доехали до их дома, когда я всё же спрашиваю.
– Только не говори, что из-за своей херовой гордости не трогаешь те деньги, что я перевожу.
Нервно дёргает головой и опять отворачивается. А меня чуть не заносит в первый попавшийся столб.
– Идииииоткааа, – почти стону я.
– Да пошёл ты! – шипит она.
Паркуюсь у обочины, чтобы хоть немного остыть.
– Ты, блять, сейчас серьёзно?! Тебе легче бросать детей одних дома?! Чем хоть немного прижать свои принципы?! Ты вообще чем думаешь?!
– Не твоё дело!
– Моё! Или как опека отреагирует, когда узнает, что у тебя двое малолетних детей одни в квартире сидят?!
– У нас! – почти кричит она. – У нас. Мы всё ещё женаты, не забывай. Так что ударит по мне, ударит и по тебе.
Нет, ну точно дура. А ещё сука, редкостная. На эмоциях начинаю по карманам искать сигареты, не нахожу. Ах да, я же бросил. От досады пару раз бью по рулю. Она непроизвольно жмётся к двери от меня, боится, что ли.
– Оля, это же… – как продолжить не знаю. От этого всё звучит жалостливо.
Теперь отворачиваюсь я. Чтобы не видеть, чтобы не прибить.
– Не бросала я их, – очень тихо поясняет женщина рядом со мной. – С ними мама моя всегда ночевала. А.... месяц назад Лена – это жена Ильи. А Илья – это…
– Я помню кто такой Илья!
Её средний брат. Неужели она реально допускает, что я мог забыть?!
– В общем, у них двойня родилась, а Илюха вахтами работает. Сейчас как раз в отъезде. А мелкие… они беспокойные. В общем, мама теперь по ночам Лене с малявками помогает.
Дурацкие оправдания. И чтобы опять не психануть, опять жму на газ. И почему Аня мне ничего не сказала? Про мать, про то, что ночуют одни. Или говорила, а я просто не слышал? У меня вообще мозг отключался, стоило кому-то при мне про Олю заговорить.
Последний раз я нарушил тишину уже только после того, как припарковался у подъезда.
– А отец… мальчишки, он вам разве не помогает?
Она смотрит на меня очень странно, каким-то диким взглядом, от которого внутри меня всё обмирает. Очень страшный взгляд, вот только я всё его понять не могу.
– Нет, – еле слышно.
Всегда думал, что услышав такое, испытаю хоть какое-то подобие удовлетворения, как сатисфакция… Как некое доказательство, что я хоть чем-то лучше того, другого. Но нет. Никак, лишь злость. На неё, на себя… на него.
– Мудак, – вырывается у меня.
– Ещё какой, – чумно замечает Оля, прежде чем выскользнуть из салона автомобиля.
Глава 10
В это утро я так и не смогла уснуть. Впрочем, в этом и не было особого смысла. Серёжа привёз меня домой почти в шесть. Выходила из его машины, а у самой ноги дрожали. От его близости, он всех этих разговоров, от его вопросов… про Кроша.
Зашла в квартиру и съехала вниз по входной двери, утыкаясь носом в собственные колени. Слёзы отчего-то не шли, хотя хотелось. Но чтобы обязательно громко и навзрыд. А про себя и украдкой – смысла не было. В квартире тихо, лишь еле уловимое сопение доносилось со стороны комнаты мелкого. Охватило неприятное предчувствие, подорвалась, на ходу скидывая сапоги, и полетела к Ане. Дочь спала, сжавшись в неразборчивый ком из ног-рук-одеяла. Губы дёрнулись сами собой, то ли в умилении, то ли в извинении.