Шрифт:
Короткий взгляд на Сергея, который кивает мне, видимо, пытаясь ободрить.
Пофиг. Пофиг на всё. На него, на себя.... На весь мир, пусть только мне сына вернут.
– Измайлов. Сергей Сергеевич.
На краткий миг атмосфера в кухне становится до ужаса вязкой, и я задыхаюсь. Стараюсь не смотреть в сторону окна, где восседают эти двое. Мне кажется, что я кожей чувствую флюиды ненависти, исходящие оттуда. Пофиг.
Верните мне Кроша.
– Мама! – кричит Аня. И голос её словно звучит издалека, настолько сильно у меня шумит кровь в ушах. – Мам! Телефон!
Хватаю сразу же, даже не глянув на номер.
– Оль, ты никого не теряла? – весело спрашивает меня знакомый голос на том конце провода. Голос знакомый, вот только мозг у меня соображает тяжко.
– Крош, – то ли говорю, то ли всхлипываю я.
Чья-то сильная рука забирает сотовый. Сергей отталкивает меня в сторону, рыча в телефон своё бешеное: «Да!».
И мир вдруг опять полон звуков, потому что у меня наконец-то включается и слух, и мозг. И я слышу, как Киреев, ещё не понявший смену собеседника, продолжает свою речь:
– К нам в клуб тут ваша потеряшка явилась. Говорит, что тебя ищет.
Глава 11
В «Облака» я уехала вместе с ментами. Уходила из дома, еле сдерживая нервную дрожь и дыша через раз. Клуб находился недалеко, всего лишь 20-30 минут пешим шагом. Я специально искала новую квартиру поближе к работе. Это для меня близко, но как представлю, какое расстояние Крош преодолел в одного, то всякое желание дышать пропадало напрочь. Конечно же, он бывал у меня на работе, не один, не два и даже не три раза. Но кто мог вообще предположить, что однажды он отважится отправиться в путь?! Кажется, я теряла контроль над ситуацией, который подобно песку утекал сквозь пальцы.
Доехали мы быстро. В машине я ещё держалась, варясь в своих мрачных мыслях, до конца не веря в то, что сейчас увижу ребёнка. Это уже потом я разрыдалась, хаотично и бесконтрольно вжимая в себя хрупкое тело сына. Крош пугается, явно не понимая моей бурной реакции. Ему вообще, по ходу дела, здесь хорошо было: накормили, напоили, ещё и развлекали. По крайней мере, он чувствовал себя вполне вольготно в компании горячо им обожаемой Машки и Никиты.
– Ну мам, – пищит сын, пытаясь вырваться из моих сумасшедших объятий. А я и говорить не могу, только что-то там хриплю.
– Довёл мать до истерики? – фыркает Машка. – Она и так с головой у тебя не в ладах, а тут вообще…
Данное замечание всё-таки слегка отрезвляет.
– Не смей, – шепчу я ему на ухо. – Не смей, слышишь, меня больше так пугать.
Наверное, что-то такое есть в моём шёпоте, потому что он тут же начинает оправдываться.
– Я просто хотел сделать тебе сюрприз.
– Сделал?!
Когда я немного пришла в себя, Машка куда-то увела ребёнка, а я ещё минут двадцать общалась с представителями правопорядка, подписывая кучу бумаг и объяснений. Капитан тяжело вздохнул и посоветовал мне лучше следить за детьми. И пригрозил перспективой постановки на учёт в комиссию по делам несовершеннолетних. А что я могла на это всё сказать? Только послушно кивать головой и пытаться не поддаться приступу уныния.
Никита нагнал нас уже на выходе, когда мы с Крошем собирались уходить. Я почти успокоилась, благо, что бармен на пару с Машей влили в меня рюмку коньяка. Не то чтобы сильно помогло, но биться в истерике больше не хотелось. Мы вышли на улицу втроём и отошли чуть в сторону, чтобы не мешать посетителям ходить туда-обратно – вечер только набирал обороты.
Я крепко сжимала пальцы сына, боясь хоть на мгновение разжать ладонь, а Крош с провинившимся видом стоял, опустив нос, видимо, понимая, что натворил сегодня что-то из ряда вон выходящее.
– Ты в порядке? – с участием поинтересовался Киреев.
– Нет, – призналась честно. – Но буду. Только в себя приду немного.
– Не ругай его сильно, – улыбаясь, просит он, при этом заговорщицки подмигивая ребёнку. Крош, почувствовавший поддержку, даже позабыл, что Киреев ему так-то не сильно нравился до этого. И заулыбался в ответ, но наткнувшись на мой строгий взгляд, попытался опять сделаться серьёзным. – Он же ребёнок…
– Вот именно, что ребёнок! – начинаю заводиться я, но вовремя одёргиваю себя. Ещё не хватало вымещать своё расстройство на Кирееве.
– Оль, если тебе помощь нужна, ты только скажи.
– Спасибо, конечно, но думаю, что выпороть я его сама сумею, – неловко отшучиваюсь.
За что тут же получаю возмущённый взгляд Кроша, всем своим видом говорящий: «Мать, ну ты что, совсем ку-ку?! Ну какой выпороть».
Никита вежливо улыбается, видимо, не до конца понимая, насколько серьёзно я говорю. Между нами повисает неловкое молчание.
– Мы, наверное, пойдём, – прерываю я неприятную паузу.
– Оль, – говорит Никита, смотря куда-то мне за плечо – Я бы с удовольствием отвёз вас домой. Но, боюсь, вас уже ждут.