– Тогда, когда ты уйдешь, я сделаю это.

Хотя он снова был цел и здоров, он все еще пил ее молоко. Она знала, что после того, как ее грудь опустеет, она не наполнится снова, пока она не родит от него ребенка. Она не знала, какая магия сделала это возможным, но не задавала вопросов. Она никогда не испытывала такой близости с любовником, даже в те долгие ночи, когда Райан был внутри нее, защищая ее от реальности болезни матери. Малкольм спустил платье до талии и провел руками по ее обнаженной спине. Пол под ними был твердым и холодным, и она содрала кожу на коленях, но для нее это было лучше любой роскошной кровати, потому что Малкольм снова был внутри нее.

Под ней Малкольм приподнимал бедра, проникая в нее снизу. Она держалась совершенно неподвижно, пока он раскачивал бедрами и вколачивался в нее. Принимать его, раздвигать бедра и открывать себя, чтобы принять всю его длину, было райски приятно. Он снова сунул руку под ее платье, нашел ее клитор и массировал его. Удовольствие было невыносимым. Она едва могла молчать, пока он брал ее, полностью контролируя ее тело, даже лежа на спине, прикованный к стене. Его деньги сделали ее шлюхой, но его член сделал ее своей рабыней. Она больше никогда не хотела ощутить вкус свободы. Она хотела ощущать только его.

– Кончи для меня, - прошептал он ей на ухо. Он снова взял ее грудь в рот, сосал ее и ласкал под юбками. Низкий тихий стон вырвался из ее горла, и начались спазмы. Ее влажные внутренние стеночки сжались и расслабились, затем их охватило неистовые судороги, которые продолжались и продолжались. Она почувствовала это в спине, в бедрах, в самых сокровенных частях своего тела. Наконец все закончилось, и она упала на него, ее изнывающие груди прижались к его груди.

Она поцеловала его в губы, его прекрасные губы, и поцелуй был прекрасным и любящим. Он обнял ее за талию и снял ее с себя.

– Теперь я, - сказал он.
– Пей меня.

Для нее было удовольствие сделать это. Она скользнула вниз по его телу и взяла его в рот, пробуя себя на его длине. Она не тратила время на обычные нежности, а сразу взяла член до самого горла и грубо сосала. Он выгнулся над полом, приподнимая бедра, и излился ей в рот. Пока он кончал, она высасывала из него семя, заглатывала в горло, каждую каплю, опустошая его тело, пока он опустошался в нее. Когда он закончил, она положила голову ему на живот и, держа его член в руке, прижала его к своей обнаженной груди.

– Как мне освободить тебя из этого места?
– прошептала она. Охранники могли застать их вместе в любую минуту. Она знала, что они выгонят ее и будут пытать его за то, что они сделали вместе.

– Открой глаза, - сказал он.

Она подчинилась приказу, и подняла голову. Они снова лежали на кровати в задней комнате. Железная цепь на его лодыжке исчезла. Он снова стал похож на себя, на ее Малькольма, ее любовника, ее хозяина, ее Бога.

Она осмотрела комнату, ошеломленно моргая.

– Как ты это делаешь?
– спросила она.
– Как заставляешь меня видеть то, что я вижу?

– Ты видишь то же, что и я, - ответил он.

– Это реально?

– Это вполне реально.

– Ты что, дьявол?
– спросила она, зная ответ, да или нет, ничего между ними не изменит.

– Ты веришь в дьявола?
– спросил Малкольм.

– Нет, но мама верила. Она верила в рай и ад, и во все фантастическое. Всегда предпочитала красивую выдумку правде.

– Не все, что красиво, является ложью, Мона.

Малкольм обнял ее за талию и притянул к себе. Он положил ее на спину, задрал юбки к животу и запустил руку в ее влажное лоно. Он погрузился в нее по самое запястье. Ее тело растягивалось, приспосабливаясь к нему, и как только это произошло, оно снова сомкнулось вокруг его руки, обволакивая его, удерживая его внутри нее, где было его место. Она заставила Себастьяна проделать с ней то же самое, но он сделал это неохотно и пришел в ужас. Только не Малкольм. Он смотрел на нее почти с благоговением, осторожно погружая руку глубже.

– Почему ты пришел ко мне?
– спросила она, прижав ладонь к его щеке.
– Почему ты ждал меня? Почему меня? Я не особенная. Я не... никто.

– Давным-давно я дал предсмертное обещание. Мне нужно, чтобы ты помогла мне выполнить его, и я помогу тебе выполнить твое. Обещаю, Мона, со временем ты поймешь. Ты все поймешь.

Она увидела правду в его глазах. Когда-нибудь она узнает, кто он такой, и когда она узнает, кто он такой, она наконец узнает себя. Но сегодня это не имело значения. Она знала, что принадлежала ему, и этого было достаточно. Мона закрыла глаза и откинула голову на подушку. Малкольм заполнил ее так настолько, что внутри не осталось места ни для сомнений, ни для страхов. Он целовал вершины ее все еще набухших грудей, и она томно улыбнулась. Он иссушил ее, и пустота была еще одним местом, которое жаждало быть наполненным им.