Все трое бросились к трону.

Мона не могла дождаться, когда прикоснется к Малкольму, но он был слишком быстр для нее, он увернулся от ее рук. Его чуть не поймала Голубика, но он уклонился вправо. Как раз в тот момент, когда девушка в желтом собиралась поймать его лентой, он схватил ее за запястье и притянул к себе.

– О нет!
– закричала Голубика.
– Он поймал Санни!

– Поразительно, - сказала Розочка, сидя на полу.

– Потому что она такая быстрая?
– спросила Голубика.

– Потому что уже середина ночи!

Голубика так сильно рассмеялась, что Моне пришлось держать ее. Тем временем Малкольм усадил Санни, девушку в желтом платье, к себе на колени на троне. Пока она извивалась и боролась, он разорвал ее платье до талии, Мона сказала бы, что ерзание и сопротивление больше навредило ей, чем помогло. Малкольму, безусловно было легче сорвать ее платье, что могло или не могло входить в планы Санни. Малкольм притянул ее обнаженную спину к своей груди, и обхватил ее груди, покачивая ее на коленях.

– Может, нам попытаться спасти ее?
– спросила Голубика Мону.

– Ничего не делайте, - ответила Санни, ее голос дрожал от толчков Малкольма. – Так вы сделаете мне только хуже.

– Кажется, ей нравится там, где она сейчас, - прошептала Мона.

– Да, - прошептала Голубика.
– Но он не должен об этом знать.

Малкольм сорвал остатки платья с тела Санни. Прозрачная ткань рвалась, словно бумага, и собралась у его ног, словно золотое подношение. Он приподнял Санни за талию, а когда снова опустил ее, то уже насаживал на свой член. Она приняла его весь, ее спина выгнулась, а голова запрокинулась назад. Малкольм обхватил ладонью ее шею и шептал ей на ухо.

– Как думаешь, что он говорит ей?
– спросила Мона Голубику.

– Вероятно, что-то очень важное, - ответила Голубика. Затем она захихикала и подняла обнаженную Розочку с пола на ноги. Пока Малкольм развлекался с Санни, все трое начали танцевать. Все трое взялись за руки и закружились вокруг трона. Затем они выстроились в "паровозик" на несколько минут. Все это время Малкольм погружался в свою нимфу, приподнимал ее, зависал в воздухе и затем снова опускал, пронзая ее снова и снова

– Отпусти меня!
– Закричала Санни.
– Я требую, чтобы ты освободил меня!

– Никогда!
– ответил Малкольм, теперь очень похожий на сатира, ноги волосатые, как шкура животного, а уши заостренные, как ножи.

– Никогда-никогда?
– спросила Санни, когда Малкольм прикусывал ее за шею.

– Нет, пока ты не кончишь, - ответил он.

Она с важным видом кивнула.

– Ну, тогда мне лучше это сделать, - ответила она. Он сильнее прижал ее к себе на коленях, отчего ее груди задрожали, а волосы разлетелись в разные стороны. Малкольм трахал ее снизу, выгибая бедра навстречу ее, скользя ею вверх и вниз по всей длине своего члена. Наконец, он запрокинул голову и приподнялся вместе с Санни на фут над креслом, и она все еще была связана с ним, ее бедра в его руках, и она кончала и он кончал, и их крики удовольствия слились воедино.

Санни соскользнула с колен Малкольма, и Мона подхватила ее до того, как та упала на пол.

– Благодарю вас, леди, - сказала Санни, улыбаясь ей со всей благодарностью.
– Он скотина, мерзкая скотина.

– Не очень культурно, - сказал Малкольм, и надулся.
– После всего, что я сделал для тебя.

– Ты очень груба с ним, - сказала Голубика Санни.

– Я не была груба с ним, - ответила Санни.
– Зато он был груб внутри меня!

Смех и веселье вернулись. Мона восхищалась их игривостью, легкостью, воздушностью. С их легкомыслием они могли летать вместе с воздушными змеями. Кто же знал, что оргии могут быть радостными?

Все четыре нимфы танцевали, а Малкольм наблюдал за ними и хлопал в такт. Они брались за руки и обменивались партнерами, выполняли пируэты и жете. Только Мона и Голубика все еще были одеты. Санни и Розочка были обнажены, словно дети в лесу, и, казалось, ничуть не возражали. Свет от камина превратил темную кожу Санни в золотую, и бледную Розочку в красную. Они были легкими и прекрасными, как феи. Все, что им было нужно, - это крылья.

– Полагаю, теперь моя очередь противостоять музыке, - сказала Голубика, когда они с Моной соединили руки, собираясь в центре поляны, окруженной деревьями.
– Больше откладывать нельзя.

– Пожалуй, пора с этим покончить, - сказала ей Мона.

– Он не так уж плох, когда привыкаешь к нему, - ласково добавила Розочка.

– Нет, - вмешалась Санни.
– Он еще хуже!

– Поцелуй меня на удачу, - сказала Голубика. Все три девушки нежно поцеловали ее в губы. Голубика опустила голову и заскользила по полу, приближаясь к трону Малкольма, с видимым трепетом.

– Что привело тебя ко мне?
– спросил Малкольм Он опустил могучую волосатую ногу на могучее волосатое колено.
– Ты хочешь попросить меня об одолжении?