Помимо сарафанного радио, которое делало Лазарю рекламу, он пользовался сетью. Репутация его паблика балансировала между «устойчивой» и «готовой превратиться в место, где от желчи щиплет глаза». Гневные комментарии затиралась, проплаченные — поднимались в топ. По ключевым словам паблик отображался в поиске в первой десятке, а если добавить «Бетонка», то гордо возвышался на первом месте.

Карате предположил, что Лазарь платит не только за продвижение своего паблика, но и полицейским. Недовольные клиенты наверняка жаловались на Лазаря в полицию, а если торговца до сих пор не прикрыли, значит он держал это под контролем и регулярно заносил конверты.

По ходу рассказа Тараса мы узнавали о Лазаре всё больше, и тот всё больше нас удивлял.

В интернате я много повидал закладчиков и распространителей. Все они не выглядели умными людьми. В погоне за лёгкими деньгами, рисковали, а когда получалось, кайфовали от безнаказанности. И хорошо, если просто сорили заработанными деньгами, самые одарённые же — подсаживались на своей же товар, пока не оказывались за решёткой.

Лазарь не походил на таких людей. Он хоть и впаривал клиентам лажу, но вёл себя аккуратно. Во-первых, жил за бронированной железной дверью; во-вторых, обвешал свой этаж и площадку камерами; в-третьих, только в исключительных случаях пускал клиентов в дом, совершая сделки через железное окошко двери.

— Ну и как мы к нему проберёмся? — поджав два подбородка, спросил Желудь. Крохотная часть его знаний о деле закончилась.

— Он должен впустить одного из нас.

— Одного? Хочешь взять всё на себя? — спросил Карате.

— Нет, — Тарас покачал головой. — Мы войдём в квартиру вторым заходом, но сперва должен войти один человек.

— Почему?

— Как я уже сказал, Лазарь — продуманный и осторожный хмырь. Позвонить и прикинуться сантехником — не выйдет, он палит камеры. Клиентов он тоже к себе не пускает. Не всех.

— Кого пускает?

— Надеюсь пустит оптовика, — улыбнулся Тарас и пожал плечами. — Напишем ему в паблике и предложим купить пятьдесят таблеток разом. Попросим скидку и скажем, что хотим немного на этом навариться.

— Неплохо! — Желудь хлопнул в ладоши.

— И зачем ему продавать свой товар со скидкой? — Карате не оценил радость Пухлого. — Своими руками вырастить себе конкурента?

— Да ну! Разве мелкие перекупы могут стать конкурентами? Мы же не на поставщика выходим, а так… Я много времени провёл рядом с его домом и следил через окно в подъезде, как часто к нему приходят клиенты. Не так уж и часто. Человек десять — пятнадцать в день. Допустим они берут по два колеса в руки, получается тридцатка в день. Чтобы ему в хате на западе жить, нужно делать примерно двойную наценку. Если он берёт оптом по десятке, а отпускает — по двадцать, то за день поднимает три сотни, — Тарас неплохо подошёл к делу, изучил не только техническую, но и экономические стороны. — Мы предложим купить таблы по пятнашке и пообещаем сбывать только в своих кварталах.

— Ну и кому мы их будем сбывать? — Желудь почесал голову. — С зелёной энергией я только Гришу малого знаю, все остальные с красной.

— Слушай, Желудь, пошёл бы ты пожрал! У тебя, походу, если желудок пустой, то и в башке пусто! Мы не будем ничего продавать!

— Ну и нахера покупать?!

— О боже! — Тарас шутя замахнулся и опустил руку. — Короче, это нормальная история в бандах, — Тарас немного помялся. Похоже, воспоминания прошлого что-то тронули внутри. — Разве он не захочет продать пятьдесят таблеток, чтобы одним махом двести пятьдесят баксов сделать?

— Может и захочет, — ответил Карате.

— Захочет-захочет! — улыбнулся Тарас. — Мы уже договорились.

Сказанное Карате не понравилось. Мне тоже не понравилось. Но кто меня спрашивал?

Карате напомнил Тарасу, что они должны всё решать вместе. На секунду мне показалось, что назревает конфликт, и где-то в глубине души я был этому рад, но нет. Тарас показал силу. Его глаза заблестели, голос погрубел, брови выгнулись стрелкой к носу, как тогда, когда он приказывал перепуганному до смерти Желудю тащить раненного меня из посёлка.

Прежде я думал, что этот трюк работает только на Пухлого. Я ошибался. Не хотелось признавать, но Карате скорее играл роль маяка, который одёргивал и время от времени подсказывал путь, а капитаном корабля в бушующем море всегда оставался Тарас. Он редко использовал давление на Карате и давил только тогда, когда точно знал, что оно сработает:

— Сделал, потому что посчитал это правильным! — ответил Тарас и сжал край стола. — Ничего страшного не случилось! Вы согласились с делом, а я его ускорил! Так что хватит об этом!

Во время обсуждения мне часто приходили в голову уточняющие вопросы, но я так и не решился их задать. Не то чтобы я боялся, скорее — не чувствовал себя частью Труб. Не знал, насколько мои вопросы будут уместны. К тому же, я слабо представлял свою роль в этом деле, полагая, что мне выпадет стандартное для всех новичков — постоять на шухере.

— К Лазарю пойдёт Данил!

— Я?!

— Ты-ты!

— Не слишком ли круто для первого дела?!

— Не обсуждается! — оборвал Тарас и откинулся на спинку стула. — Желудь не пойдёт, потому что… Потому что переступит порог и забудет обо всём на свете! Лазарь предложит чаю, и толстяк не выйдет оттуда, пока всё не сожрёт!