Аукнулось и ругам с острова их радение за варинов да бодричей, поморян и лютичей. Решено извести оплот варваров, град язычников и пиратов, прибалтийскую Тортугу. Кто решил?

Кабы знать, где упадешь- подстелил бы перину.

* * * - Может, не стоит?
– засомневался Ингвар, когда Инегельд уже запалил трут и поднес его к собранному еще днем сушняку.

– А чего опасаться? Мы на своей земле.

Пусть, они нас боятся!
– возразил Ратибор.

Сев согласно кивнул.

– Неплохо сказано, юноша!
– это были первые слова из уст Златогора. Старый скальд подсел к огню и протянул навстречу пламени свои длинные и тонкие пальцы.

– Все-таки предосторожность не бывает лишней!
– молвил Инегельд, - У меня есть средство от непрошеных гостей, но с первыми лучами солнца мое колдовство улетучится и не сможет нас охранить.

– Так мы и встанем с первым лучом.

Давай, ворожи!

Светлана не вмешивалась в спор мужчин.

Им виднее. Не женское это дело - думать о последствиях каждого шага.

Девушку ведет по жизни сердце. Не понять даже самому великому мудрецу и чародею мотивы ее поступков.

– Хвала богам за то, что тепло и сытно!

Отведайте пищу странников, добры молодцы, и не держите обиду, если скромен этот стол!
– пригласила Светлана попутчиков, разложив на скатерке нехитрый ужин.

– Мы тоже не лыком шиты! Ингвар, доставай! Вкусите, что Волх послал! скомандовал Сев.

Пока Ингвар и Ратибор опустошали свои мешки, Инегельд оградил себя и спутников магической окружностью, внутри которой начертал странные, светящиеся зеленоватым тусклым светом руны: - Ну вот, - похвалился он, вытирая ладони, - теперь и мышь не проскочит !

– А вкруг города не мог бы ?
– усмехнулся Ингвар, поглядывая на черту.

– Чем короче линия, тем прочнее...- уклончиво ответил скальд.

Конечно, походный стол не для привередливых, но таких здесь и не было. Нешуточный аппетит у молодых ругов. Если Светлана и старик удовольствовались ячменными лепешками с медом и орехами, Ингвар жадно поедал куски копченой оленины, что приготовила напоследок Любава, щедро сдабривая их солью к немалому удивлению братьев. Последние, впрочем, не отставали от него. Инегельд к звериному мясу не притронулся, объясняя это отнюдь не желанием обидеть ругов, а данным однажды обетом.

– Странные у вас клятвы...
– Сев поддел ломоть кончиком кинжала и принялся дожаривать его, время от времени поворачивая клинок, чтоб не погорело, - Ну, а скажем, рыба там, или птица?

– Рыба - мясо холодное, для костей полезное. Рыбу можно, а птицу тоже не трону, - ничуть не смущаясь ответил Инегельд, - ты - воин, но это не мой путь, мне много есть нельзя. Особенно на ночь.

– Гляди, ученый! А почему у тебя, ученый, спина бугристая мышцами? Уж, наверное, не от сидений при свече!

Но Инегельд остался спокоен, как полоз.

Двумя палочками он что-то доставал из небольшого кувшинчика и отправлял это в рот, где тщательно пережевывал. Видя недоумение ругов, он протянул Ингвару второй такой же сосуд и знаком предложил попробовать. Парень исчертыхался, пока наконец не ухватил в глубине кувшина скользкое нечто.

– Смелее, Ингвар! Ведь, не змею же он тебе предлагает!
– пошутил Сев.

– А как ты догадался?
– спросила Светлана, когда проглоченный кусок уже спускался по Игореву пищеводу...

Все засмеялись, глядя на кислую физиономию сотрапезника. Даже Златогор улыбнулся.

– Пусть меня распнут посреди Рима, если это не вкусно!
– невозмутимо продолжил Инегельд.

Дерево, облизанное пламенем, невесело потрескивало. То здесь, то там меж сучьев резвились юркие алые саламандры. Никому не нравится, когда его едят. Но огонь отличается ненасытностью...

– А что, дедушка! Есть ли какие диковинки за морем? Люди вы бывалые, всюду хаживали, все знаете.

Расскажите нам, больно интересно!
– попросил Ратибор Златогора.

– Знаю я, чем удивить, ведаю, чем потешить. Ну-ка дай мою суму, молодец!
– старик бережно развернул рогожу.

Что за чудо! На ней оказалось изображение самого настоящего шахматного поля. Только клеток поменьше обычного. Шесть на шесть. В каждой клетке руна, а то и две, таинственные письмена по краям."Шахматы?" - изумился Игорь.

– Это таврели!
– поправил его Ингвар.

– Не таврели, и не свейский мерилз с хнефатафлом! То будет игра самого Велеса, Коровьего сына - ответил Златогор, извлекая из мешочка фигурки.