— О Барнуме? — Он казался удивленным. — Он мертв уже несколько месяцев, о чем тут говорить?

— Мой отец ужасно поступил, и это касается Барнума.

Таурин выпрямился.

— Продолжай.

Асила, казалось, смотрела прямо на меня.

— Можем ли мы оставить этот разговор в тайне, пожалуйста?

— Конечно, миледи, — голос принадлежал телу, в котором я была.

Человек, проходивший за дверью, остановился прямо за углом, скрываясь в тени, наблюдая за Таурином и Асилой через приоткрытую дверь.

— Я хотела поговорить о четырех существах, которых мой отец называет Тетрада. Хаос, который они создали с помощью природных элементов, был бесчеловечным. В результате землетрясения, бури… пожары… так много мертвых… так много… женщин и детей… детей, — каждое слово произносилось сквозь слезы, и ее голос становился тише, пока последнее слово не произнесла почти шепотом. — Это дело рук моего отца. Он должен нести ответственность за такую жестокость.

Таурин встал, обошел стол и протянул ей шелковый платок.

— Тебе не стоит беспокоиться о Тетраде. Мы погребли их в горах.

Она взяла платок и вытерла глаза.

— Мой отец использовал меня, чтобы заманить зверя. Как он мог так рисковать… он знал, что человек-лев будет реагировать на меня. Я сразу его узнала. Это был Барнум.

— Ты ошибаешься.

— Нет! — Асила покачала головой. — Он узнал меня, и сам сказал, что это он. Другие существа — это тоже воины, погибшие в бою. Мой отец воскресил их и превратил в этих существ.

— Этого не может быть, — пробормотал Таурин.

— Получи видение с моей помощью, смотри. Убедись сам. — Она протянулась к руке Таурина и положила его раскрытую ладонь на свою щеку. — Пожалуйста, — сказала Асила, вкладывая столько мольбы в это слово, что мое сердце болело за нее.

Таурин раздвинул пальцы на ее лице и склонил голову. Тело Асилы задрожало, а глаза закатились. Лицо Таурина дернулось и исказилось от смеси печали и боли. Это продолжалось несколько минут, прежде чем он отпустил Асилу.

— Это правда… Барнум… мой сын. — Его взгляд остановился на лице Асилы. — В тебе его дитя.

— Да.

— Я должен созвать Совет Чародеев.

— Не надо. Мой отец отравил Совет. — Она бросила сумку на стол, что-то внутри звякнуло друг о друга. Один за другим Асила достала несколько металлических стержней длиной с ее руку и положила на стол. — Я нашла их в комнатах моего отца.

— Чиави, — сказал Таурин.

— Да, все, кроме седьмого. Мой отец забрал Чиави у других чародеев. Он придет за твоим, чтобы затем контролировать Тетраду. Он хочет править всеми королевствами. Ты должен спрятаться.

— Мои сыновья и я пострадают ради этого. Микила не волнует, что ты его дочь. Он отомстит за предательство.

— Доверенный слуга ждет с экипажем для меня, и я уйду, чтобы…

— Не говори мне, куда собираешься. Никому не говори. Просто немедленно уходи и никогда не возвращайся, ради себя и моего внука.

Асила поцеловала его в щеку и развернулась, чтобы уйти.

Поскольку я была в теле мужчину, спешащего покинуть зал, прежде чем Асила выйдет из комнат Таурина, то знала, что он спешил Микилу, чтобы сообщить о нахождении всех Чиави. Также я знала, что вселялась в тело человека, который позже предаст Таурина.

Этот сон преследовал меня всю ночь, и я почти не спала. Утром потащила свой уставший зад в ванную. Завязав волосы в хвост, умылась и почистила зубы.

Когда взглянула в зеркало, то выглядела как всегда, но не узнавала себя. Под глазами появились темные круги. Волосы спутались и торчали. Я не такая. Кто я? Я проглотила ком, образовавшийся в горле. Не было пути назад, чтобы забыть об этом месте. Ночные кошмары всегда найдут меня, и мне нужно научиться справляться с этим. Кто я? Вопрос крутился в голове. Кто я?

— Войдите, — сказала кому-то Фейт, прервав мой праздник жалости к себе. — Поставьте туда.

Фейт?

Я схватила полотенце с крючка, прикрепленного к стене. За окном ванной комнаты было еще темно. Удивляясь, кто мог навестить нас так рано, я натянула халат и бросилась в спальню.

Двое мужчин втащили шкаф.

— Что это? — просила я.

— Не уверена. — Фейт хищным взглядом запугивала двух нервных мужчин. Когда они поставили новый шкаф рядом со старым у стены, то бросились прочь, захлопнув за собой дверь и не сказав ни слова.