Я кивнула, приложив ладонь к своей щеке, где только что была его рука.

Когда мы присоединились к остальным, Бастьен встретился со мной взглядом. Его глаза были почти такого же цвета, как синие чернила на белой бумаге. Я рассеянно потерла свой пульсирующий шрам.

— У тебя кровь идет, — сказал он. Нежная забота на его лице лишила меня дара речи. Почему этот парень, казалось, так сильно беспокоился, когда он даже не знал меня?

— Это не ее кровь, — солгал за меня Арик, проходя между нами и закрывая мне вид на Бастьена. — Давайте отправимся в путь.

***

Мы вошли в Куве через потайную дверь за старинным карточным каталогом. Туннель был такой же, как и у Асила — темный, сырой и затхлый. Гольф-кары, привязанные к розеткам в стене, ждали у подножия лестницы.

Я запрыгнула на переднее пассажирское сиденье последнего гольф-кара с Демосом и Шинед. Это было очень тесное место. Если бы я протянула руку, то могла бы коснуться стены, проносящейся мимо.

— Эй, здесь есть место только для одной тележки, — крикнула я, перекрывая рев мотора. — А что будет, если с другой стороны появится еще одна?

— Мы умрем, — крикнул Демос с водительского сиденья, широко улыбаясь.

Я закатила глаза.

— Серьезно?

— Ты видела красные и зеленые огни над туннелем, когда мы вошли? — спросила Шинед с заднего сиденья. — Светофор дает водителю знать, может он проехать или нет.

— О. — А я их и не видела. На следующем повороте я подняла глаза к потолку. Там горели два квадратных фонаря, и, к счастью, зеленый тоже был зажжен.

Кары жужжали почти час, прежде чем туннель привел в широкую пещеру. Мы остановились у другой лестницы и подключили тележки обратно. Узкие ступеньки были скользкими под ногами, поэтому я ухватилась за перила, поднимаясь наверх. Мы вошли в пристройку, точно такую же, как та, что была в Асиле, и прошли через дверь.

Замок Куве стоял на берегу большого озера. Искрящиеся белые стены поблескивали в лучах заходящего солнца, его отражение мерцало на воде. Мох полз по подпорной стене, окружавшей его. Мы протиснулись в ворота и пошли по узким мощеным улочкам, извивавшимся вдоль крошечной деревушки у ее подножия.

Аристократические манеры Бастьена исчезли. Его плечи поникли от горя, вызванного смертью отца.

Небольшие группы людей выстроились вдоль внутренних стен замка. Люди толпились в каждой комнате из фойе, и многие сидели на широкой лестнице, которая вела на верхние этажи. Бастьен двинулся в толпу. Когда мрачные люди замечали его, они одаривали его сочувственными улыбками или шепотом выражали свое сочувствие, когда он проходил мимо, и его плечи еще больше опускались. Я хотела облегчить его боль, но чем ближе он подходил ко входу, тем быстрее двигался, и я не могла его поймать.

Бастьен тепло отвечал на каждую улыбку. Его рука нежно поглаживала каждого встречного. Видя любовь народа к нему, несмотря на страдания, я восхищалась его храбростью. Я бы превратилась в слюнявое месиво, но он не жалел времени на кивок или тихое слово.

Толпа замедлила его движение, позволив мне приблизиться к нему. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в уголках его рта появилась слабая улыбка. Мы вместе поднялись по лестнице. Все остальные держались на почтительном расстоянии, но я видела в нем страдающего человека и хотела быть рядом с ним. Я знала, как это ужасно — потерять родителя.

Мы пересекли мостик и направились к закрытой двери. Мне стало не по себе, когда я поймала измученный взгляд Арика, устремленный на нас. Неужели он ревнует? Смятение в моем сердце перевернуло желудок.

Я оторвала взгляд от Арика и сосредоточилась на двери впереди. Бастьен повернул ручку и толкнул тяжелую дверь. Я остановилась, и он повернулся ко мне лицом.

— Я подожду тебя здесь, — сказала я.

— Тебе и не нужно этого делать. Ты можешь пойти с остальными.

— Нет, я так хочу. Я останусь здесь. — Я одарила его теплой улыбкой.

Он кивнул. Когда закрыл дверь, я мельком увидела женщину с царственной осанкой, стоящую на коленях рядом с телом, распростертым на низком столике и накрытом прозрачным покрывалом. Свечи тускло мерцали на ее лице. Увидев Бастьена, она слегка оживилась.

— Mon cher fils, — сказала она, хватаясь за край стола и поднимаясь на ноги. — Une terrible…

Дверь за ним закрылась. Я села на пол, прислонилась к стене и обхватила руками колени. Единственным звуком в тихом коридоре было мое собственное дыхание. Образы недавней битвы преследовали меня. Бабушка и Фейт, столкнувшиеся с неизвестными опасностями в Асиле, пугали меня. И добрались ли папа, Ник и Афтон до убежища в целости и сохранности или нет, все это беспокоило меня.

Мне очень хотелось домой. Я хотела, чтобы все вернулось на круги своя.

Мне нужны были бабушка и папа.

Время ползло незаметно, пока я ждала Бастьена, и я закрыла глаза. Но от кошмара о том, где я нахожусь, и кто я есть, у меня перехватило дыхание. Джиа Кернс больше не существовала. Она была где-то потеряна в тот первый день, когда книга врат вырвала ее из мира, бросив в темную дыру. Меня окружал туман.

Я вздрогнула и проснулась, когда дверь внезапно открылась.

— Je t'aime, M`ere, — сказал Бастьен.