Запах воска…

Я принюхалась, и дрожь все-таки прошлась по телу. Как точно сказано! Откуда-то из подсознания возник образ короткой свечи, можно сказать огарка, что задули женские губы, накрашенные яркой красной помадой. Дуновение ветерка коснулось моего лица и волос, а огонь сменился тлеющим фитильком с белесой дымкой, тревожно расползающейся вокруг.

«Погасло пламя, — промолвил нежный голос прямо в моих ушах, — развеется дым, и останется ничто, пустота. Прощайте, Марианна, ничего личного…».

Слова были произнесены настолько четко, будто женщина, говорящая их, стояла близко ко мне, и при желании я могла рассмотреть, как шевелятся алые губы, как они растягиваются в красивой улыбке, означающей мой скорый конец…

Я распахнула шире глаза, резко вскинула левую руку, прогоняя наваждение, и… успела коснуться чего-то скользкого, прохладного. Вскрикнув, закрыла рот повлажневшей вмиг ладонью, продолжая смотреть в место, где, кажется, кто-то был… Или это лишь мое больное воображение?

— Да что с вами? — спросила ничего не понимающая Дарлин О'нил. Она встала прямо передо мной, заставив взглянуть ей в глаза. — Объясните мне, Марианна, не бойся. Я не стану тебя высмеивать, обещаю, что бы там ни было. Пусть даже полнейшая чепуха.

Я все еще раздумывала, стоит ли сьерре знать о мороке в моей голове, когда Мэделин развеяла все сомнения:

— Разве вы не чувствуете? — вопросом ответила сестра, и я заметила, что она побледнела. — Колебания ветра… Кто-то был здесь сейчас. Кроме нас. Но ушел незамеченным. Старший советник? Или Тин?

Тишина была нам ответом.

— Вы меня пугаете, — пожаловалась гувернантка, хватаясь за виски. — Предлагаю вернуться в гостиную и попросить эра Геррарда навестить нас. Как можно быстрее.

— Поздно, — прошептала я. — Она и правда была здесь.

— Она? — переспросила сестра.

— Женщина. В атласном платье или плаще…

— Ты коснулась ее? — догадалась Мэди. — Успела узнать что-то еще?

Я неуверенно пожала плечами, затем кивнула:

— Кажется, да. Мне привиделись красные губы, такие яркие, вульгарные. И еще она проговорила заклинание…

Вспоминая услышанные слова, я почувствовала легкий опустошающий холодок внутри, чего не было уже несколько дней. Испуганно посмотрев на гувернантку, недоверчиво хмурящую брови, я попросила:

— Сьерра О'нил, мне и правда не помешало бы увидеть старшего советника. И чем скорее, тем лучше. Кажется… мою магию отняли заклинанием с отсроченным действием.

На лицах сестры и гувернантки сменилось несколько выражений: ужас, неверие, отрицание и снова ужас, — пока Мэделин не заключила:

— Этого не может быть, Мари. За такое полагается смертная казнь с прилюдным применением пыток. Никто не стал бы…

Я поежилась, обхватила плечи руками и вздохнула. Горло запершило, и я хрипло закашлялась, чувствуя, как начинает кружиться голова от слабости.

— Твои губы, — прошептала сьерра О'нил, — они посинели.

— Не может быть, — упрямо повторила сестра.

— Нельзя медлить ни секунды! — Гувернантка схватила меня за холодную ладонь, согревая своей горячей рукой, и двинулась вперед с таким выражением, что два встретившихся по пути стражника предпочли уступить дорогу, молча провожая нас недоуменными взглядами.

Я плохо запомнила, как сьерра привела меня к красивой деревянной двери и попыталась бюстом пробить дорогу внутрь, одновременно ругаясь с суровым стражником и требуя позвать старшего советника. Мои глаза закрывались, голова тяжелела от каждого шага, от каждого слова, а ноги становились просто неподъемными.

— Он не принимает! — настаивал стражник, опешивший от такого напора. — Прошу вас удалиться!

Его голос сорвался, глаза бешено округлились, а шея покрылась красными пятнами, когда сьерра схватила мужчину за наплечник, едва не сорвав с него герб королевского рода.

— Пустите, кому говорю! — рявкнула сьерра так, что даже я на миг вернулась в реальность и попыталась вяло сообщить, что со мной все в порядке.

— Вы ведете себя неподоба-а-ающе, — пропел стражник, уворачиваясь от пухлого кулака гувернантки. — Да в чем дело! Я не посмотрю, что вы дама! Эй!

Дарлин все-таки оторвала одну из красивых позолоченных пуговиц с амуниции мужчины, приведя его в бешенство. Он принялся шумно дышать и потянулся за рукоятью, притороченной к ремню, со словами: