– Ну почему же, Лада вон тоже большую часть концерта просидела в зале, – поправил я. – Да и что тут такого, можно сказать, обычная репетиция, только со зрителями.

Верочка улыбнулась, ещё раз всех нас поблагодарила и направилась к выходу, а я смотрел ей вслед и невольно глотал слюну.

– Может быть, ты из-за неё боишься отношений со мной? – вывел меня из созерцания ехидный голосок Лены. – Признавайся, Макс, запал на неё?

– Лена, прекращай уже, – смутился я так же, как недавно Верочка. – Она старше меня чуть ли не на десять лет.

– Так и ты выглядишь взрослее своих пятнадцати.

Этот разговор при Валентине, который интеллигентно делал вид, что ничего не слышит, и Юрке, с ухмылкой поглядывавшим в нашу сторону, начинал меня раздражать. Но поставить на место слегка зарвавшуюся клавишницу у меня почему-то не поднималась рука. Поэтому я просто сказал, что следующая репетиция, как обычно, в четверг, и мы поработаем с песнями, премьера которых состоялась сегодня в моём исполнении. А может, добавим и ещё одну, пока я не решил. Я уходил последним, сдав ключи дремавшему в каптёрке Петренко – с некоторых пор он разрешал мне самому открывать и закрывать актовый зал.

На улице моросил слабый дождик, однако зонты я по жизни не любил, мне нравилось, чтобы руки всегда были свободными. Поэтому я натянул на голову капюшон ветровки и уверенным шагом, всё ещё переживая про себя впечатления от нашего концерта, направился в сторону дома. Но тут моё внимание привлекла стоявшая под вокзальными часами знакомая фигурка с синим зонтиком над головой. Ну точно, Верочка! Интересно, что она там делает, почему не идёт домой? Вот охота ей торчать под дождём, пусть даже зонтик в руках?

Она посмотрела вверх из-под зонтика, на станционные часы, на её лице читалась явная обеспокоенность. Она явно кого-то ждала. И почему-то мне это не нравилось, какое-то нехорошее предчувствие поселилось подл ложечкой. И вскоре оно обрело форму высокого молодого человека в военной форме с букетом хризантем в руках, который чуть ли не бегом приблизился к моментально посветлевшей Верочке, которая не могла сдержать счастливой улыбки. Старший лейтенант? Капитан? Почему-то эти звания мне пришли на ум, когда я глядел, как он нежно целует ту, ради которой я ещё совсем недавно готов был горы свернуть. И которая ещё полчаса назад пела мне дифирамбы в актовом зале.

У меня ком встал в горле, а в носу предательски защипало. Сейчас я корил себя за то, что в прошлой жизни так и не удосужился поинтересоваться личной жизнью учительницы, иначе сейчас не питал бы глупых надежд. Хотя как бы я выяснил? Устроил за ней слежку или подошёл и просто спросил, мол, Верочка, а у вас есть молодой человек? Глупо…

И сейчас, глядя на то, как он взял у неё зонт, обменяв его на цветы и, держа его над собой и спутницей, они под ручку идут прочь, мне хотелось лишь одного – умереть. На душе у меня было пусто, я даже чувства обиды не испытывал. На кого обижаться, на себя самого? Чего я хотел, чтобы у такой красивой, в возрасте на выданье девушки не было ухажёра? Это смотрелось бы по меньшей мере странно.

Ну уж нет, встряхнулся я, в конце концов, между нами действительно мог случиться максимум разовый секс в стиле какой-нибудь селезнёвщины, и это в самом лучшем случае, если бы мне всё же удалось её обаять до такой степени, что мы оказались бы в одной постели. Глупо было бы рассчитывать на долговременные отношения при нашей разнице в возрасте. Так что прекращай кусать локти и думай о будущем, о том, что ты говорил «ловцу», и постарайся претворить свои обещания в жизнь.

Домой всё же я пришёл не в самом лучшем расположении духа. Мама, отработавшая сегодня в первую смену, это сразу же заметила.

– Максик, что случилось? Ты какой-то прямо сам не свой? В училище что-то?

– Нет-нет, мам, в училище всё прекрасно. Кстати, со дня на день должны выдать стипендию.

– Вот и хорошо, надо тебе нормальную куртку на осень присмотреть, а то та, что в шкафу, тебе уже, наверное, мала… Ну-ка примерь её, я посмотрю, ты же её с весны не одевал, а за лето, мне кажется, сантиметров на пять подрос и в плечах в последнее время раздался. Ну-ка… Хм, действительно, маловата. Вот как раз твою стипендию на куртку и потратим. А кстати, что у тебя с обувью? Полуботинки не промокают? Но на октябрь-ноябрь тебе тоже нужно что-то другое подыскать, у тебя на одном ботинке из старой пары, я смотрела, подмётка протёрлась. Или в ремонт лучше отдать? А может, ты и из тех ботинок вырос? Нога-то, небось, тоже больше стала. Давай-ка, неси сюда обувку, примеряй.

В общем, мамой было принято решение, что к куртке придётся брать ещё и ботинки. За всей этой суетой мне удалось на какое-то время выкинуть Верочку из головы, но едва я лёг в постель, как печальные мысли вновь полезли в голову. Мама уже спала. Когда я, намаявшись бессонницей, тихо встал, открыл холодильник и достал оттуда початую бутылку домашней наливки. Налил себе полстакана и жахнул, не закусывая. Тепло приятно потекло по пищеводу в желудок. Может быть, сработало самовнушение, или и впрямь спиртной напиток оказал столь чудесное воздействие, но на душе тут же стало легче и, вернувшись под одеяло, спустя несколько минут я засопел, как младенец.