Расправившись со сладким до приторности какао и ещё более сладкой булочкой, я положил перед собой конверты и, взяв ручку в левую руку, принялся царапать печатными буквами адреса отправления. Их я помнил наизусть, один из моих героев таким же способом сдавал маньяков и предателей и, описывая этот момент, для пущей достоверности я указывал точные, найденные в интернете адреса. И оба они так въелись в мою память, что вытравить их оттуда было практически невозможно. Хотя адрес Большая Лубянка-2 известен, наверное, каждому совершеннолетнему гражданину СССР.

Письмо с фамилиями Михасевича и Джумангалиева улетит в Министерство внутренних дел. Остальные маньяки, которых я помнил, ещё не приступили к своей кровавой жатве, да и по Джумагалиеву у меня были вопросы, но я на всякий случай вписал и его.

Что касается предателей, думал я ещё в Пензе, сочиняя письма, то, конечно, это прежде всего Поляков. Он числится в ГРУ, но кто там главный, и по какому адресу отправлять письма – я не представлял. Поэтому решил заинтриговать их смежников из Комитета, надеюсь, дадут ход делу.

А вот Калугин – сотрудник КГБ, правда, ещё нескоро начнёт свою подрывную деятельность, и то, если вдруг СССР не подумает распадаться, то может и не начать. Но что гнилой внутри человек, к тому же ненавидящий свою Родину – это однозначно, с ним всё равно нужно будет что-то делать. Что-то мало получается, всего одна фамилия… Может, Резуна вписать, он же Суворов? С 1974 года в резидентуре в Женеве, в этом году был завербован английской разведкой, а в следующем вместе с женой и маленьким сыном исчезнет из дома. С другой стороны, автор нашумевших книг «Ледокол» и «Аквариум» вроде бы никаких особых данных не выдал. Стоит ли его топить?

В тот момент весьма удачно в моей памяти всплыло имя полковника ГРУ Сергея Ивановича Бохана! С 1976 года работал на ЦРУ, сдал агента КГБ в Центральном разведывательном управлении. Это вся информация, что неожиданно возникла у меня в голове, но я понадеялся, этого будет достаточно, чтобы пресечь подрывную деятельность предателя. Всё, конечно, зависит от того, насколько деятельными окажутся люди, в чьи руки попадут эти письма. Могут отправить в архив, могут кинуться искать отправителя, а могут и заняться указанными в письме людьми. Хотелось верить в последнее.

Письма с пометками «Срочно!» и «Важно!» я опустил в почтовый ящик на улице Максима Горького, недалеко от Речного вокзала. Ещё на подходе к ящику опустил на глаза козырёк купленной перед отъездом кепки, а голову вжал в плечи. Да и опускал письма, предварительно убедившись, что поблизости никого нет. Этому способствовала и погода; мало желающих прогуливаться в такую слякоть, пусть даже и в выходной день.

На утреннем взвешивании в понедельник наконец-то увидел своего соперника. Коренастый парень с коротким ёжиком тёмных волос и открытым взглядом внушал непроизвольную симпатию. Даже как-то не хотелось его бить, хотя ещё не факт, кто кого отдубасит. Впрочем, я приехал сюда не для того, чтобы проигрывать в первом же бою, пусть даже соперник не уступает мне в классе.

Поединки начались с 12 часов дня. Ждущие своей очереди боксёры готовятся в небольшом спортивном зале с паркетным полом, и мы с тренером приткнулись туда же. Сначала я занимаюсь со скакалкой, затем бой с тенью, разогревшись – приступаем к работе на лапах. Мой соперник, который, похоже, левша, разминается неподалёку, в нашу сторону не смотрит. В отличие от своего тренера – настоящего медведя с густыми, седыми усами. Впрочем, и Храбсков успевает поглядывать в сторону будущего соперника. В какой-то момент негромко замечает:

– Гляжу, они тут одну связочку упорно отрабатывают… Прямой удар правой, сближение, левой удар по корпусу и боковой, а в конце уход с уклоном вправо, под твою левую руку. Похоже на то, что мы с тобой отрабатывали, только чуть проще. Так вот, в последней фазе с уклоном у него левая рука остаётся всё время опущенной. Попробуй его на этом подловить. И учти, он левша, не забывай держать правую перчатку у подбородка.

К моменту выхода на ринг я чувствую себя заряженным на 100 %. На предварительных боях два ринга, а начиная с 1/8 финала останется один. Сегодня я буду драться на ближнем к выходу из зала.

Перед поездкой обзавёлся ещё одной майкой, уже красного цвета, так что можно было бы обойтись и без ленточки. Но сейчас у меня синий пояс, и я в синей майке, а мой соперник в красной. Может быть, тоже две привёз, или так у него удачно совпало.

– Запомни, выиграешь республиканское первенство – поедешь на первенство СССР, – мотивирует меня Храбсков перед боем.

В Ташкенте, где сойдутся лучшие боксёры Союза в моём возрасте, я в прежней жизни ни разу не был. Интересно будет там побывать. Но я и без того рвусь в бой. Мысленно прошу прощения у парня за то, что он, возможно, не достоит на ногах до конца боя. Впрочем, не рано ли я праздную викторию? Излишняя самоуверенность ещё никого до добра не доводила. И мой соперник это доказывает на деле. Не проходит и десяти секунд после команды «Бокс!», как я сижу задницей на канвасе, а из моего рта свешиваются чудом не выпавшая капа и ниточка слюны.