– Не позволяй ему себя вязать, держись на дистанции.

Я так и делаю, и в целом первый раунд мне удаётся, лишь однажды у Маркелова получается прижать меня к канатам и оттеснить в угол, где я, впрочем, хладнокровно защищаюсь, не пропустив ни одного полновесного удара.

Во втором раунде соперник продолжает меня гонять по рингу, натыкаясь на плотные джебы. По моим расчётам, я уверенно веду по очкам, поэтому чувствую себя спокойно, и не собираюсь кардинально менять рисунок боя. Разве что в третьем, заключительном раунде добавляю агрессии и периодически ввязываюсь в ближний бой, где, опять же, по моему субъективному мнению, ни в чём не уступаю своему противнику, а кое в чём даже превосхожу. Тот, тоже, видимо, чувствуя, что бой развивается не по его сценарию, в концовке раунда прибавляет в атакующих действиях, и с налитыми кровью глазами прёт на меня, как танк. Его перчатки мелькают в воздухе безостановочно, кажется, ему просто неведома усталость. Я и то уже набегался к финалу боя, но мне ещё хватает свежести, чтобы не подставляться под его достаточно полновесные удары.

Но когда один из них прилетает мне ниже пояса, приходится поднять руку вверх, чтобы рефери остановил бой, и присесть на корточки. Зрители радостно вопят, у меня же от боли аж в глазах потемнело… А если бы у меня между ног не было «ракушки»? Это я мог бы, чего доброго, инвалидом остаться, удар-то у Маркелова был явно акцентированный. За что соперник и получает устное предупреждение от Изосимова, хотя рефери мог бы, честно говоря, и снять с моего противника балл.

Не успел бой возобновиться, как звучит гонг, и я, всё ещё морщась, но с чувством выполненного долга иду в свой угол, где довольный Храбсков расшнуровывает мне перчатки.

– Сильно он тебе попал? Ничего, до свадьбы пройдёт… А мы с тобой молодцы, переиграли их тактически, теперь первенство СССР у нас в кармане.

Ага, и тебе, Анатольич, плюшки перепадут, думаю я, впрочем, вполне искренне радуясь и за своего тренера.

Снова идут в центр ринга, где рефери нас соперником берёт за руки в ожидании объявления результатов поединка. Один из боковых судей собирает записки у других и идёт к судье-информатору. Что-то недолго с ним обсуждает, после чего последний под свист зрителей, видимо, предчувствующих поражение своего любимца, берёт в руки микрофон:

– Итак, судьи подсчитали очки, набранные боксёрами в этом бою. Со счётом 10:9 победа присуждается представителю Куйбышева Сенргею Маркелову.

Рефери, до этого чуть заметно стиснувший моё запястье, тем самым как бы намекая, что я выиграл, после секундной растерянности поднимает вверх руку моего соперника. В зале гробовая тишина, которая несколько ударов сердца спустя взрывается вперемешку радостным криками и улюлюканьем. А я стою, словно по голове поленом ударенный, и не могу сообразить, что вообще сейчас происходит. Не менее растерянный вид и у Храбскова.

– Это нечестно! – слышу чей-то отчаянный крик с трибуны, кажется, из сектора, где собралась пензенская делегация. – Судей на мыло!

Я механически жму руку сопернику, который выглядит радостно-удивлённым, затем его секунданту, чья физиономия излучает те же смешанные чувства, после чего уныло бреду в свой угол. А тем временем в судейском корпусе возникает оживление, они всей группкой собираются у столика судьи-информатора, что-то горячо обсуждая. Храбсков меня успокаивает, мол, на самом деле победил я, это происки судей и наша делегация будет подавать протест. Но не успеваю я покинуть ринг, как по залу разносится усиленный динамиками голос судьи-информатора:

– Просьба рефери и участникам боя вернуться на ринг.

Что там ещё такое? Медали сразу будут вручать с дипломами? Мне теперь хоть кусок настоящего серебра вручи, а не посеребренной медали – уже всё равно. Снова слышу голос судьи-информатора:

– При подсчёте очков у нас произошла небольшая накладка. Судьи ещё раз пересчитали количество набранных боксёрами баллов, и победа со счётом 10:9 присуждается представителю Пензы Максиму Варченко.

У меня уже нет сил радоваться, я второй раз жму перебинтованные руки соперника, и вновь бреду в свой угол, где Валерий Анатольевич чуть ли не подпрыгивает от радости.

– Вот видишь, это была ошибка! А теперь всё по справедливости, теперь мы точно победили!

За пределами ринга подлетает не менее счастливый Пчелинцев:

– Молодец, Максим, постоял за честь Пензы!

Ну да, я единственный представитель нашего региона, добравшийся до финала. Помимо моего «золота» в копилке сборной Пензенской области пока лежали только две бронзовые медали. Моя победа значительно повышает позиции пензенского бокса в республиканском рейтинге, а это, соответственно, каким-то положительным образом отражается на личном благосостоянии причастных к этому хоть каким-то боком людей.

Час с небольшим спустя, когда заканчивается последний бой, я стою на верхней ступеньке пьедестала почёта, теперь уже вполне осознавая, что произошло, с прилипшей к моему лицу глупой улыбкой и олимпийским мишкой в руке. Не подвёл талисман, и пусть я ловлю на себе снисходительные усмешки (здоровый лоб с плюшевой игрушкой не расстаётся) – этот талисман сейчас мне дороже любой медали.

А вот и она, легка на помине… Наклоняюсь, подставляя шею под ленточку, с которой свешивается позолоченный крагляш, заодно мне вручают не только грамоту, но и бронзовую статуэтку как самому техничному боксёру турнира. Совсем уж приятная неожиданность, не знаю, я бы, если быть честным, вручил фигурку боксёра тому же Шишову. Но судьям, как говорится, виднее.