И я пробую сделать, как он велит: закрываю глаза и расслабляюсь, закованная в его стальные мышцы. Свежий запах щекочет ноздри, заставляя глубоко вдыхать его. Ласки Алексея смелые, даже слишком. Его губы, язык, пальцы везде. В моё тело проникает одним лёгким движением. Я напрягаюсь, но вдруг понимаю, что боли нет. Немного тесно, но не более. Начинает толкаться мягко, ритмично двигая бёдрами. Скоро я перестаю судорожно цепляться ногтями за его плечи, потому что внизу живота разливается нега, когда Шевцов замедляет темп. С каждым толчком я будто погружаюсь в какое-то тепло, а в поясницу бьют сладкие импульсы.

Алексей надо мной напряжён, вены на шее вздуты. Понимаю, что сейчас он старается не для себя, и это разительно отличается от того, что было вчера в ванной. Мои ладони скользят по мужской шее, и кажется, что я слышу скрип зубов.

Лёгкая вибрация натренированных мышц под кожей и капли пота на лбу говорят о том, что Лекс на пределе. И это действительно так, потому что он вдруг отпускает меня и переворачивает, а потом снова прижимается всем телом.

— Сожми бёдра, — отдаёт приказ и снова оказывается внутри.

За несколько сильных глубоких движений он вдруг доводит меня до невыносимого состояния. Однажды я рискнула прыгнуть в бассейне с высокой доски. Тренер сказала, что я справлюсь. Я справилась, но то щекочущее за грудиной чувство, когда срываешься в пропасть, не забуду никогда. На мгновение я почувствовала то же самое, а потом внутри разлилась огненная волна, затопившая все нервные окончания, все клетки и весь мозг. Прокатилась до самых кончиков пальцев, а потом резко отринула обратно, заставив их занеметь. Я сорвалась на протяжный стон, показавшийся мне самой дико неприличным.

Через мгновение замер и Шевцов, шумно выдохнув, а потом обмяк, ткнувшись лбом мне в спину.

Какой-то своей рациональной частью я поняла, что презерватива на нём не было, и сейчас его сперма во мне. Месячные только закончились, опасности нет, но всё равно захотелось влепить затрещину за легкомыслие. Но это только далеко в моей фантазии, так я и думать бы не посмела о подобном.

— Ты жива, Снежинка? — хрипло спрашивает парень, перекатываясь с меня на спину.

— Не уверена, — ложусь на бок и подтягиваю колени к груди. Внутри всё ещё пылает, разливаясь отголосками пережитого оргазма. — Лёш, ты не надел презерватив.

— Забыл, — безэмоционально пожимает плечами, а потом встаёт. — Кофе?

Киваю, прикрыв глаза. Сейчас кофе в самый раз.

Лекс.

— Шевцов! Руки за спину, подъём-падение без рук тридцать раз!

Я всей душой ненавидел это упражнение, и тренер был об этом прекрасно осведомлён. Таким образом он вышибал из меня дурь, которой всегда было хоть отбавляй. И так уж сложилось, что чтобы успокоить эту самую дурь, это упражнение подходит как нельзя лучше. Только команду я теперь отдаю себе сам.

Дури, да, дохера, ненависть плещет через край, а надо быть спокойным. Злость и холодный ум должны сочетаться. Рукам нельзя дрожать. Если злость не контролировать, не соблюдать баланс, она застелет глаза и тогда можно допустить ошибку. Много ошибок.

— Привет, Лекс, — в раздевалку входит Ермолай. Не стоило бы ему, потому что я ещё не взял эмоции под контроль. — Иваныч, смотрю, намертво вбил в тебя это жуткое упражнение. Что за прикол истязать себя тем, что отвращает?

— Я это делаю, Антошка, чтобы не начать истязать тебя. Так что говори, чего хотел, и вали.

— Лёха, не груби. Я же по делу. Ты вообще как? Готов? О тебе никто не знает, и Коршак в напряжении. Но всё же этот гондон слишком самоуверен, давай собьём с него спесь, заявим о себе.

Я подхожу к рыжему вплотную. Сучонок и сам не слабак далеко, но напрягается.

— Антошка, мы с тобой нихуя не друзья, запомни. У нас соглашение, и я тут только поэтому. Я тебе звёздное восхождение, ты мне «Дракона» и ублюдка. На этом всё.

— Конечно, Алёша, как скажешь, — скалится придурок. — Но ты не зарекайся, мы и потом сможем быть другу полезны.

До выхода ещё десять минут. Протираю лицо влажным полотенцем, бинтую руки и надеваю перчатки. Бои хоть и подпольные, но по правилам. Не знаю, что за чудовище меня ждёт, но я не боюсь.

Дверь в мою раздевалку снова открывается, и врывается Сева. Вот так сюрприз.

— Лекс, какого хера? Ты совсем ебанулся?!

— Сева, не истери.

— Ты что забыл здесь? Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо ввязываешься?

— У меня есть на это веские причины, — отвечаю спокойно, проверяя крепления на перчатках.