— А мне казалось, тебе нравится доминировать, — Аня спрыгнула со стула, прихватив початую бутылку вермута. — И наручники всегда при себе, и форма.

— Ты не путай ролевые игры с этим извратом. Наш клиент, похоже, совсем отбитый.

— Не могу не согласиться, — поддержал Артур, хотя в глазах горел нездоровый огонь при виде оголенной задницы рабыни. — И если бы не правила игры, мы бы нашли тут полный набор девиаций.

Но поднявшись на второй этаж, мы обнаружили лишь пустой зал с каменным полом и мореной вагонкой на стенах. Огромное окно украшал витраж с преобладанием теплых тонов, с потолка свисала странная люстра, сваренная из звеньев ржавой цепи. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять — не стал бы такой богатей и любитель любовных приключений бросать добрую треть виллы. Очевидно, не так давно здесь что-то находилось, а затем было в спешке спрятано или распродано. Но что именно? Музей с трофеями? Выставка артефактов на продажу? Комната особенных удовольствий?

Увы, игра не обладала стопроцентной реалистичностью, и на полу не осталось ни следов пыли, ни царапин от перемещения тяжелых предметов. Поэтому спустился в подвал, где еще раньше заметил люк от банковского хранилища высотой в мой рост. Чтобы открыть такую дверь требовался пароль, но любезно предоставленный ключ-карту обошел и это препятствие. Открыв люк, который смог бы сдвинуть и ребенок, я увидел сваленные в беспорядке игрушки для BDSM-вечеринок, и от такого разнообразия испанские инквизиторы подавились бы. Не надо быть Шерлоком, чтобы понять — прежде все это добро стояло наверху и применялось по прямому назначению, а затем по неизвестной, но вполне очевидной причине перекочевало под замок с глаз долой. И нам оставалось проверить последнее помещение, чтобы расставить все точки нужными буквами — личную спальню Авалона.

Эта комната занимала мансарду и отличалась небольшими размерами и скудной меблировкой. Большую часть помещения занимала двуспальная кровать с шелковым бельем и пушистой периной. На столике у изголовья поблескивали початые бутылки вина и виски, а на стенах в изобилии висели рамки со стилизованными под картины маслом скриншотами. Каждый игрок с помощью смартфона мог запечатлеть любые моменты из игры и сохранить на память. И, вопреки ожиданиям, мы не нашли ни разгульных вечеринок, ни кровавых подвигов с друзьями, ни покорение вражеских орденов, а лишь всяческую милоту. Вот розовощекий здоровяк в силовом скафандре и багряном плаще держит котенка на тяжеленых латных рукавицах. Вот позирует на фоне черной башни посреди моря лавы. Вот пишет маркером автограф на ржавой танковой броне под восторженными взглядами поклонников. Вот собирает цветочки в парке, вот нежно сжимает протянутую из-за кадра и явно женскую руку.

— Кажется, неписефил нашел реальную тяночку и завязал с развратом, — Зебра хмыкнула, глядя на фотографии.

— Скорее, спрятал подальше, — с недоверием отозвался Абу. — И доставал, когда никто не видел. В любом случае, здесь нет лица нашей Джульетты. Либо стеснялась, либо не хотела засветиться.

Я подошел вплотную к снимку с протянутой рукой и внимательно смотрел ее. Между большим и указательным пальцами белела татуировка в виде бабочки-капустницы, набитой таким образом, что при движении кисти насекомое махало крыльями. Если наколка сделана в игре, то искать по ней человека — дохлый номер. Однако посреди рисунка, аккурат через тельце бабочки, шел чуть заметный бугорок — шрам то ли от ожога, то ли от глубокого пореза. В «Тэнуме» таких отметин не остается — все раны залечиваются без следа, значит, это подарочек из реала, причем сделанный весьма профессионально. И зная район, где пропал Авалон, а так же прогнав столь характерную примету через полицейскую базу данных, можно выйти или прямо на таинственную пассию Антона, или на тату-салон, где она сделала такую прелесть. Так или иначе, мы на шаг приблизились к решению поставленной задачи.

Сфотографировав тату так близко, как только смог, повернулся к товарищам и с легким охотничьим азартом произнес:

— Ниточка найдена. Пора распутывать клубок.

Ниточка оказалась оборванной. Поиск по базе ничего не дал — либо девушка не совершала никаких нарушений, либо сделала наколку много позже. Просмотр же тату-салонов в ближайших районах к станции, где в последний раз видели Семакина, выявил полтора десятка точек разной степени вшивости. И просто на обзвон и разговоры с мастерами ушло бы несколько дней, и к пятнице мы бы никак не успели. К счастью, на выручку пришел Артур.

Он выгрузил скриншот из памяти игры через свой терминал и обработал снимок так, чтобы тот выглядел максимально четко и ровно. После чего прогнал через поиск картинок в гугле — как оказалось, эта функция в разы круче полицейской базы, потому что ищет не только преступников, а вообще всех, кто тем или иным образом отметился в интернете.

И наша бабочка всплыла в инстаграме одного частного мастера, работающего в сорока километрах от того места, где предположительно исчез Авалон. Увы, лиц клиентов он не снимал, только результаты своего труда, поэтому пришлось пообщаться с ним лично. И понимая, что в беседе по телефону мне не дадут и половины нужной информации, я проверил «Макаров», удостоверение и поспешил на выход.

— А я? — спросил Абу, едва поспевая за мной. — Мне поехать с тобой?

Еще неделю назад я усмехнулся бы ему в лицо и послал ковыряться в компьютерах. Теперь же сказал:

— Давай. Но вопросы задаю я, а ты смотришь по сторонам — вдруг заметишь что-то важное.

— Заметно, напарник, — Артур аж просиял.

— Не испытывай мою доброту, — беззлобно проворчал в ответ.

Назвать злачным двор по указанному в портфолио адресу — значит, сделать ему щедрый комплимент. Мы словно оказались в мире недавней ядерной войны и последующей за ней анархии с решетками на выбитых окнах, расписанных стенах и вездесущем мусоре. Под вечер все беседки и лавочки оккупировали пацанчики каноничной наружности, и на подходе к подъезду одна такая шайка попыталась стрельнуть сигаретку, но в итоге получила «корочки» в морды и поспешила ретироваться.

— Блин, — проворчал спутник, шагнув за дверь. — Так вот откуда «Тэнум» срисовывал трущобы новичков. Если бы я был девушкой, то не пришел бы сюда даже за лекарством от рака.

— Кто знает, — пришлось включить фонарик, чтобы не наступить на плевки, бычки и кое-что похуже. — Может, наша красавица с местными заодно. И заманила Семакина в похожий район.

— Авалон — задрот и социофоб, — Абу перепрыгнул накрытую газетой кучку, — а не самоубийца.

— Просто ты не знаешь, на какие подвиги способна толкнуть любовь.