— Рэдклифф — человек, который похитил мою маму, — говорит, что он глава Американской интернациональной группы.

— Тогда он уже у меня в кармане.

Я морщу лоб в растерянности.

— Что?

— Годами ВИГ пыталась добиться доступа к нашей компании. У меня есть своя наживка, с помощью которой я смогу получить всё, что захочу. А я хочу, чтобы твою маму освободили и оставили вас в покое.

Это может сработать. Это, правда, может сработать.

Надежда во мне расправляет крылья. Я улыбаюсь и обнимаю его, уткнувшись носом в его шею.

— Спасибо, — шепчу я.

— Я вам не мешаю? — раздаётся холодный голос со стороны дверного проёма.

Я отскакиваю назад, чуть было не падая с дивана, и встречаюсь своим виноватым взглядом со Стилом Райдером.

— Зейн? — Стил наклоняет голову в ожидании объяснений.

Зейн встаёт, принимая защитную позицию — ноги на ширине плеч, спина прямая.

— Да, Стил, мешаешь. Можешь оставить нас?

Они сверлят друг друга взглядами, а я сижу совершенно неподвижно. Что бы между ними ни происходило, дело далеко не в том, что Зейн, у которого есть официальная невеста, застукан с другой девушкой.

— Подумай, что ты творишь, Зейн. Ты рискуешь совершить самую большую ошибку в своей жизни, — предупреждает Стил и уходит прочь.

Зейн выдыхает и падает обратно на диван рядом со мной.

— Прости за это.

— Его очень волнует твоя жизнь, как я погляжу.

— Потому что он на двадцать лет старше меня и ведёт себя скорее как второй отец, чем как брат. Он желает мне добра, но его подход иногда слишком грубый.

Я прокручиваю в голове слова Стила. «Ты рискуешь совершить самую большую ошибку в своей жизни». Это я. Я его самая большая ошибка. Понимание этого как-то не греет изнутри.

Я решаю довести позицию Стила до конца.

— Так когда у тебя свадьба? — желудок сворачивается в узел от этих слов. Может, мы и поцеловались, но он помолвлен. С другой девушкой. Поцелуй ничего не меняет.

Зейн хмурится. Он явно не хочет, чтобы я указывала на очевидное.

— Через несколько месяцев.

— Уже всё подготовили? Приглашения, цветы, торт… дом? — я делаю акцент на последнем слове, чтобы он понял, что это не игра. Он собирается начать новую жизнь с кем-то другим. У него будут идеальные генно-модифицированные детки и жена, которая будет целовать его каждый день, провожая на работу.

Зейн кивает, его глаза темнеют.

— Полагаю, Ариан взяла это всё на себя. Кроме дома, — быстро добавляет он.

Мне нужно отвернуться и вытащить нож из своего сердца, но вместо этого я выдавливаю улыбку.

— Как мило, — даже не пытаюсь скрыть сарказм. Я быстро встаю, пока не успела сказать что-нибудь такое, о чём потом пожалею. — Мне пора. Эмили может остаться здесь ещё на несколько дней?

Избегая его взгляда, я рассматриваю кофейный столик.

— Конечно. А я займусь решением вопроса с твоей мамой, — он делает паузу. — Сиенна?

Я вынуждена посмотреть ему в глаза, в эти добрые, карие, генетически-модифицированные глаза. Я не могу устоять.

— Береги себя, ладно? — он подходит ко мне и заключает в объятия. Я не понимаю его. Он играет с моим сердцем, с моими чувствами, и мне это совсем не нравится. — Ради меня. Пожалуйста, оставайся в безопасности.

Я отстраняюсь от него.

— Разумеется, я буду осторожна. Ради Эмили и мамы.

— Эй, не будь такой, — он пытается встретиться со мной взглядом. — Всё очень запуталось, и мне сейчас нелегко.

— Как и мне.

Он опускает руки и движется к холлу.

— Ты, наверное, хочешь попрощаться с Эмили, перед тем как уйти? Они должны быть на кухне. Я могу тебя туда провести, — его голос звучит отстранённо, совсем непохоже на парня, с которым мы только что целовались на диване в его гостиной… полуголым, стоит заметить.

Он ведёт меня по коридору с фотографиями: улыбающийся малыш Зейн, Харлоу со своей женой и Стилом до рождения брата, Зейн со своим отцом. Но ни одной фотографии Зейна с матерью. Я всматриваюсь в фотографии женщины, которую он никогда не знал. Она красивая, длинные тёмные волосы обрамляют её лицо, а в уголках её больших голубых глаз заметны морщинки, когда она улыбается. Она выглядит странно знакомой…

Я резко вдыхаю от узнавания. Женщина с фотографии моего отца. Моего отца, до того как он сменил имя и вообще свою личность.

Мой отец знал мать Зейна?

— Твою маму звали Пенелопа?

Зейн кивает.

— Поэтому папа и создал «Хромо 120».

Мои брови взлетают вверх.

— Почему?

— Чтобы остановить передачу несовершенных генов. Он часто говорит, что если бы он мог вновь прожить свою жизнь, он бы сумел спасти мою мать.

— Как она умерла?