После того как Трина оделась, мы вместе выходим в коридор, освещая фонариками бетонный пол под ногами. Останавливаемся у моей двери и ждём, когда кучка шестнадцатилетних парней пройдёт мимо. Я узнаю одного с каштановыми волосами — это Джон, который охранял вход в тоннеле в тот день, когда мы с Треем навещали Чеза. Они кивают, желают нам спокойной ночи и идут дальше. Парень с рыжеватыми волосами пихает Джона, тот в шутку заламывает ему руку и голову.

Закатывая глаза, я поворачиваюсь к Трине:

— Мальчишки.

Она смеётся.

— Правильно! Кому нужны мальчики, когда у тебя есть мужчина?

Мои глаза распахиваются, а изо рта вырывается смешок. Я никогда раньше не думала о Трее как о мужчине, но тот, кто в девятнадцать лет может возглавить такую организацию, явно имеет право так называться. И в то же время этот мужчина в шутку дрался с двоюродным братом до потемнения в глазах и избегал меня несколько дней просто потому, что был слишком смущён нашим поцелуем.

Ну, может, он мужчина с мальчишескими чертами.

— Спокойной ночи, Сиенна, — Трина разворачивается, уходя.

— Хороших снов, — бросаю ей в след.

Я заползаю под покрывало, потому что ничем больше в этой темноте не займёшься. Но у меня не получается заснуть. Я слишком обеспокоена. Настолько, что мне кажется, будто ещё немного и моё сердце взорвётся от такой бешеной скорости.

Сколько мне нужно выждать?

Я даю час. Если он так и не вернётся, я кому-нибудь расскажу. Не знаю кому, но расскажу.

***

Я выхожу из комнаты и тихо иду по коридору с фонариком. Трей не пришёл ко мне, но это не значит, что он не вернулся. Я поправляю чёрную майку и одёргиваю пижамные шорты — хотелось бы мне, чтобы они были подлиннее, но это же из Павильона, а дарёному коню в зубы не смотрят.

И хотя я стараюсь ступать бесшумно, мои босоножки при каждом шаге шлёпают о бетонный пол. Я крадусь по тёмному коридору, сердце громко стучит в груди. От света фонарика на стенах появляются жуткие тени, и ещё хуже от того, что мои руки дрожат. В лагере ещё никогда не было так тихо. Но, справедливости ради, у меня и нет привычки гулять по этим коридорам ночью.

Я останавливаюсь у комнаты Трея и прикладываю ухо к двери, прислушиваясь. Ни звука.

Слегка стучу и жду, затаив дыхание. Ничего.

Пробую повернуть дверную ручку. К моему удивлению, она поддаётся. Не успеваю я осознать, что делаю, как дверь открывается.

Осматриваю комнату Трея с фонариком. Пусто. Кровать заправлена, на столе стопки книг и разных бумаг, на деревянном стуле сложенная одежда.

Страх охватывает меня, я падаю на его кровать. Сказать ли кому-нибудь? Или ещё подождать?

Решаю засечь ещё десять минут. Если он не вернётся через десять минут, то я пойду проверю тоннель и зону разгрузки, а потом отправлюсь будить Трину.

Нервно стучу пальцами по ноге, мысленно веду отсчёт. Не знаю, зачем я считаю, но вдруг это поможет скоротать время.

Из коридора доносится шум — кто-то идёт. Я слышу голоса, мужские, и на меня накатывает облегчение. Они вернулись.

Когда они подходят ближе, я застываю, узнавая голос Нэша. Что он подумает, когда увидит меня в комнате Трея посреди ночи?

Проскользнув в противоположную часть комнаты, я прижимаюсь к стене. Если Нэш не станет заходить, то не заметит меня в темноте. Стараюсь не думать, как глупо я буду выглядеть перед Треем, если он увидит меня распластавшейся по стенке.

Голоса останавливаются у двери, и я слышу разговор: хриплый голос Трея и холодный, гнусавый голос Нэша.

— Уверен, что они тебя не выследили? — недоверчиво спрашивает Нэш.

— Нет. Точно нет. Мы оторвались ещё до того, как выехали на открытое пространство.

— Как там Трип?

— В порядке. Мы вытащили пулю, но некоторое время он не сможет ступать на эту ногу. Проведёт несколько дней в лазарете.

— Это было тупо, Трей. Очень тупо. Тебе повезло, что остался жив.

Я слышу смех Трея.

— Разве не в этом смысл жизни? Остаться живым? Я отказываюсь прятаться в норке и позволять этим головорезам творить, что вздумается. Я буду сражаться за наше дело, даже если придётся пожертвовать жизнью.

Моё горло сжимается. Его чуть было не убили. Я так и знала, что это будет опасно, а теперь получила подтверждение своим подозрениям.

— Ты и я — это всё, что осталось от клана Хартфилд. Не забывай об этом, — говорит Нэш с такой мягкостью, на которую я не думала, что он способен. Я слышу, как шаги удаляются по коридору, а затем Трей заходит в свою комнату. Оторвавшись от стены, я бросаюсь в его объятия. Вдыхаю его запах, землистый запах грязи и пота.