Никогда еще не видевший кольца, способного плеваться искрами, Крикс вознамерился получше рассмотреть его, но не сумел. Пол зашатался под ногами, стены коридора разбежались в стороны, и «дан-Энрикс» ощутил, как чьи-то руки, ухватив его за шиворот, затаскивают в комнату, которая располагалась через одну от его собственной.

Крикс попытался высвободиться, но оказался прижат к двери с противоположной стороны и ощутил, как жесткие, неожиданно сильные пальцы стискивают его горло.

Он собирался закричать, но вместо этого издал какое-то сипение, которое испугало его самого. По-видимому, незнакомец понял, что слегка перестарался, потому что чуть ослабил хватку, в то же время впившись твердыми, как гвозди, пальцами в самые чувствительные точки его горла, с двух сторон от кадыка. Крикс оскалил зубы, наугад ударив незнакомца кулаком. Удар получился совершенно безобидным, так что «старый сыч», похоже, его вообще едва заметил. Продолжая прижимать «дан-Энрикса» к двери, он вслепую шарил на прибитой к стене полке, смахивая на пол склянки и какие-то коробочки. В конце концов он, видимо, нашел то, что искал, поскольку схватил небольшой флакон, зубами выдрал пробку и ткнул горлышком флакона в губы Криксу. «Пей!» – прошипел он.

«Дан-Энрикс» сразу передумал звать на помощь и что было силы стиснул зубы, справедливо рассудив, что выполнять такое требование ни в коем случае не стоит. Тогда подлый незнакомец ловко зажал ему нос и, дождавшись, пока мальчик не начнет хватать ртом воздух, силой влил в него все содержимое флакона. Еще с полминуты Крикс пытался отбиваться и даже отплевывался, но эти движения с каждой секундой делались все более неуверенными и вялыми, пока, наконец, собственное тело не предало его, став непослушным и безвольным, а мысли не утратили всякую связность.

…Крикс сидел в глубоком кресле, куда его усадил все тот же незнакомец, и бездумно наблюдал за тем, как тот хлопочет у стола. Ему не было страшно. Ощущение было таким, как будто он спит и видит муторный и бестолковый сон, но нет ни сил, ни желания проснуться. Незнакомец сыпанул на потухшие дрова в камине щепотку какого-то порошка, и ярко вспыхнувший огонь сейчас же осветил все помещение, распространяя волны жара. Но даже столь явное магическое действие не вызвало у Крикса никакого интереса. Комната то исчезала, затягиваясь беспросветной чернотой, то проявлялась снова, и у мальчика кружилась голова.

Странный незнакомец уколол его запястье чем-то острым и блестящим, и принялся, что-то бормоча, размазывать кровь по плоской костяной пластинке. Шептал и бормотал он очень долго, прерываясь только для того, чтобы издать какое-нибудь короткое невразумительное восклицание, и «дан-Энрикс», утомившись наблюдать за ним, сомкнул ресницы.

Наступила темнота.

Открыв глаза в другой раз, мальчик обнаружил, что мужчина мечется по комнате, хватая разные предметы и запихивая их в объемистую сумку. Это показалось ему совершенно не стоящим интереса, и он снова свесил голову на грудь. Возможно, в ту же самую секунду – а возможно, через добрых полчаса – его внезапно силой поставили на ноги и поволокли к дверям.

Тут «дан-Энрикс» кое-что припомнил и неловко ухватился за косяк, пытаясь помешать мужчине вытолкнуть его наружу, как еще недавно бесполезно силился не дать «сычу» втащить его сюда. Слабеющие пальцы соскользнули почти сразу, но какую-то секунду они все-таки боролись на пороге комнаты.

– Девять гран белобородки, tincturae ai forres… – прошипел себе под нос его мучитель. – Погань, сколько же в него надо было влить?..

Бесполезная попытка оказать сопротивление отняла у мальчика остатки сил, и он даже не почувствовал, как маг – а в том, что странный старик с невыразительным лицом был магом, Крикс уже не сомневался – стащил его вниз по лестнице. Час был еще не слишком поздний, но почему-то ни на лестнице, ни даже на первом этаже им не встретился ни один постоялец мэтра Пенфа. Казалось, никому не было дело до того, что рядом с ними происходит похищение. В какую-то секунду Криксу даже показалось, что во всей гостинице остались только они двое.

Маг тем временем дотащил своего безвольного и обессилевшего пленника до расположенной на задворках постоялого двора конюшни. Крикс почувствовал, как от стремительных перемещений к горлу подкатила тошнота. Возможно, свою роль сыграл и съеденный недавно ужин, и особенно две кружки выдержанного в дубовой бочке сидра. Но, как бы там ни было, он неожиданно сложился пополам, извергая на землю заметенного снегом двора все, что успел сегодня съесть и выпить.

Магик отшатнулся с неразборчивым брезгливым восклицанием, продолжая, тем не менее, цепко держать его за шиворот. В таком положении их и застал слуга, выходивший с конюшни. Лицо рябого парня вытянулось от удивления.

Возможно, он мог бы подумать, что «дан-Энрикс» просто перебрал за ужином, но это, разумеется, не объясняло, с какой стати этот посторонний человек вцепился в ворот его безрукавки.

Похоже, незнакомца это непредвиденное новое препятствие напугало и одновременно разозлило.

– Забудь! – рявкнул маг, властно вскидывая руку с перстнем. Парень пошатнулся, привалившись к косяку, и бестолково заморгал. Если бы Крикс по-прежнему способен был соображать, он обязательно пришел бы к выводу, что ожидать какой-то помощи от обитателей гостиницы бессмысленно. Похоже, его похититель был способен сотворить с ним все, что ему заблагорассудится, нисколько не считаясь со случайными свидетелями.

Но Крикс не думал ни о чем и безучастно позволял старому магу дергать и толкать себя, как если бы происходящее его нисколько не касалось.

В лицо ему пахнуло душным и густым теплом и запахом соломы, лошадей и старой кожи. Они оказались на конюшне.

Дальнейших приготовлений к отъезду мальчик почти не запомнил. Вроде он сидел на жестком полу, привалившись к стене денника, а похититель, торопясь и в спешке то и дело что-нибудь роняя, седлал смирную гнедую лошадь и навьючивал на нее свою сумку. И вроде бы потом этот старый мужчина, который, если судить по внешнему впечатлению, не сумел бы поднять даже мешок с лежалой репой, без труда смог взгромоздить его в седло, после чего сам тоже сел верхом позади Крикса, придерживая, чтобы он не соскользнул на землю.