— Сделаю, дядька Прохор.

— И оружие их не забудь.

Восемнадцать немцев были связанны и уложены в сани. Ещё трое ренегатов, которые были не нужны в плане лорда, были убиты на месте, а их тела присоединены к живым оккупантам. Позже мертвецов выбросят где-нибудь под кустом, чтобы не грязнить рядом с деревушкой. Прохор ещё хотел отправить на небеса пару местных полицейских. Но на их защиту встали местные жители.

— Свои они, люди добрые, наши. Никого не обижают, партизан не гоняют, окруженцов не ловили, — запричитала какая-то старуха, когда связанных местных полицейских в одном нательном белье повели к саням, чтобы там им свернуть головы. — Немцы приказали нам в своей деревне назначить полицейских со старостой. Вот они и согласились. А что было делать, а, скажите на милость? Они бы ещё и расстреляли бы кого-нибудь.

Прохор оценил взглядом молодых парней, которые стояли перед ним полуголыми и босые, с белыми, как снег лицами, от страха. Каждому точно исполнилось восемнадцать лет.

— Дезертиры? — нахмурился он.

— Нет, — замотали они головами, — нет, дяденька. Мы из окружения шли от Минска, в плен попали ещё летом, а немцы нас отпустили, когда узнали, что местные мы.

— Считай, что дезертиры, — недобро сказал Есин.

Под его взглядом те ещё больше съёжились. И непонятно было от чего сильнее тряслись: от мороза или под злым взглядом волколака.

— Пощадите, — старуха рухнула на колени перед оборотнями. — Они ничего плохого не сделали. Не убивайте, не надо, — она зарыдала, — ведь вы не немцы, чтобы своих, советских людей губить.

— Они присягу нарушили вообще-то, — буркнул Есин, потом махнул рукой. — А-а, ладно, живите. Но будете служить дальше, ясно? Вы теперь партизаны, поступившие по приказу командования на службу врагу, чтобы собирать сведения и помогать нашим боевым группам.

— Про тех, — слово взял Прохор, он махнул рукой в сторону саней, — вы ничего не знаете. Если спросит кто чужой, то скажете, мол, переночевали и с рассветом ушли. Это всех касается, — он обвёл взглядом деревенских, собравшихся на улице. — Если немцы узнают, что у вас убили их солдат, то казнят всех, а дома спалят.

Спустя несколько часов рядом с дорогой Лепель-Полоцк на деревьях закачались восемнадцать тел в немецкой военной форме. И это было не первое подобное страшное украшение. Вот уже на протяжении нескольких дней оборотни выискивали следы немецких поисковых и карательных отрядов в лесах слева и справа от Лепельской дороги в сторону Полоцка. Гарнизоны не трогали, только отряды, участвующие в поисках партизан и их базы. Но в первую очередь целью оборотней была рота обер-лейтенанта Шнитке.

В своей звериной ипостаси оборотням совсем несложно было наматывать десятки километров по глубокому снегу в лесах и по болотам. Огромная выносливость, чуткий нюх и слух, высокая скорость — всё это помогало быстро находить врагов. Далее их пленили и везли на их же транспорте (пару раз пришлось вести пешком, что совсем не понравилось волколакам) до дороги, где развешивали на телеграфных столбах или деревьях на обочине. Трофеи потом доставлялись в лагерь. Большую их часть представляло оружие с боеприпасами. Также оборотни забирали документы и награды (если те были) убитых немцев. Позже они будут продемонстрированы представителям советского командования и другим партизанским отрядам, с которыми рано или поздно придётся выйти на связь.

— Как же вы меня достали! — в очередной раз я запрокинул голову и со злостью посмотрел на маленький самолётик, решивший покружиться недалеко от моего лагеря. Вроде бы Паша назвал его «шторьхом». Если я не ошибаюсь, то в переводе с немецкого — аист. — Отвадить бы вас от моего леса. Да как? Жаль, что не могу оборачиваться в дракона, только в сокола. Вот тогда бы вы у меня по-другому запели… хм-м.

Я вдруг вспомнил, как Павел ударил немецкого караульного, в полёте обратившись в человека. А что, если, мне повторить то же самое, но с самолётом? Догнать эту воздушную тарахтелку в соколиной ипостаси мне ничего не стоит. Оборотный амулет ещё не начал безвозвратно разрушаться. Вопрос в том, а смогу ли я провернуть этот фокус в воздухе, да ещё с механизмом, который движется со скоростью виверны? А мне же ещё нужно будет сосредоточиться на заклинании. Воспользоваться жезлом? Уроню. Привязать к себе?

«А что я голову ломаю и надеюсь на магию по делу и без? Можно же воспользоваться местным оружием, — пришла мне в голову новая мысль. — Конечно, без гарантии, что всё получится, но когда-то же надо совмещать одно с другим».

Придумано — сделано. Я пришёл к оборотням и потребовал предоставить мне несколько гранат или одну, но мощную.

— Именно гранату? Есть взрывчатка в шашках и с двумя типами детонаторов: от огневого шнура и обычный взрыватель. Только этот сразу срабатывает, как в минах, — уточнил Есин.

— Гранату. Со взрывчаткой как-нибудь потом поучусь управляться.

— А зачем? — влез с вопросом один из недавно обращённых волколаков.

— Слышите тарахтит? — я ткнул пальцем в небо. — Надоел, хочу взорвать.

— Самолёт гранатой?! — удивился тот. — А научишь, лорд?

Сразу несколько пар глаз установились на меня с интересом.

— Струкова научил бы, а с вами не выйдет.

— Жа-аль, — с досадой протянул новичок.

— Противотанковая подойдёт? — вслед за ним произнёс Есин. — Или лучше связку эргэшек?

— Танюша, что ли? — влез в разговор всё тот же новичок. — К чёрту её, самому можно подорваться. А уж если и не пользовался никогда, то… не, к чертям собачьим. Лорд, не советую.

— Что есть, то есть, — согласился с ним Есин. — Зато кило тротила внутри разнесут любой самолёт в щепки.

— Сам, что предложишь? — поинтересовался я у него.

— Противотанковая мощнее. Правда, она от удара взрывается. Да и капризная, это Колька правильно сказал, — чуть поморщился оборотень. — Лучше, наверное, связку сделать.