Он листает фото дальше.

Боже… Видимо, это из той же оперы, что поддельный ДНК тест. Кажется, у этого Антона есть какие-то связи, позволяющие вытворять такие махинации. Да тут все! И свидетельство о браке, и о рождении Эрики на год раньше, чем надо… Причем, по бумагам получается, что до той самой ночи.

И кому поверит Илья? Ведь и в голову не придет, что кто-то может так виртуозно врать! Зачем? Я этого, кстати, и сама не понимала.

— Это все неправда! — неожиданно выпаливаю я. — И мы разводимся вообще-то!

Некоторое время мои слова висят в зловещей тишине. Словно даже все звуки в этом ресторане умолкают. Все останавливается… И даже я не решаюсь добавить что-то еще.

Зато Антон быстро приходит в себя.

— Офигенно звучит, не правда ли, Илья? — усмехается. А потом смотрит на меня, пренебрежительно так, с легким снисхождением. — Так неправда, или разводимся?

Вот черт. Я на эмоциях даже не сообразила, что, получается, чуть ли не противоречу самой себе. Зато этот урод заметил, конечно. За любую мелочь прицепится.

Меня уже потопили. Теперь только выживать, карабкаться наверх любыми способами. Терять нечего.

Смотрю этому ублюдку в глаза и говорю отчетливо, решительно и твердо:

— Эрика — дочь Ильи.

Я не знаю, что это за человек, но его ничем не проймешь. Антон только испускает раздраженный вздох, будто вынужден терпеть бред сумасшедшей и презрительно кривится:

— Тоже мне, нашла лоха побогаче, — и снова смотрит на Илью, уже меняя тон. — Я делал ДНК тест, зная ее легкомысленность. Да, дочь моя, но вот я не выдержал всего этого и подаю на развод, вот она назло мне и ищет варианты. Не удивлен, что решила пойти по более влиятельным людям, чем я. Я ведь прав, вы совсем недавно начали встречаться?

Это все. Финиш. Я ведь и вправду впервые за почти четыре года нашла Илью только вчера! Все сходится, и вряд ли тут вообще можно допустить что-то другое. Мои дальнейшие слова будут выглядеть только глупыми оправданиями.

На некоторое время я замираю, даже не дышу, но сразу прихожу в себя, когда а резким рывком Илья встает, буквально перемахнув через меня, бросает купюры на стол и тут же уходит.

Щедрые получаются чаевые. Ну хоть официант будет рад, что Илье я стала слишком противна, чтобы задерживаться даже на секунды.

И тут я отмираю. Даже уже не вижу самодовольную рожу Антона перед собой, потом с ним разберусь. Сейчас становится жизненной необходимостью догнать Илью.

И я бегу, на лету перепрыгивая через ступеньки. Вот уже его спина… Даже не оборачивается.

— Илья, я хотела тебе обо всем рассказать… — поспешно проговариваю, не прекращая идти за ним. — Все не совсем так, как тебе могло показаться… — он ускоряет шаг, и я с ним. — Да подожди ты!

Внутри все переворачивается. Машина Ильи уже совсем близко… Я теперь смотрю только на нее, даже не под ноги, и быстро спотыкаюсь. Падаю. Кажется, отбиваю коленки.

Всхлипываю вслух, не столько из-за физической боли, сколько от отчаяния и безнадеги. А я уж думала, что хуже, чем с Виктором точно не будет. Что больнее некуда.

Очень ошибалась. Это было сущей мелочью по сравнению с тем, каким взглядом измеряет меня Илья. Смотрит свысока, как я распласталась чуть ли не у него в ногах. И встать сил нет.

— Оставь меня в покое и возвращайся к мужу. Разведешься ты с ним или нет — меня не волнует.

8.

Воздуха в легких не хватает, в груди пылает пожар, в горле распускается липкий ком из всхлипов. Я зажимаю себе рот ладонью и мотаю головой. Илья уже сел в машину и сейчас она отъезжает прямо перед моим взглядом. И нет сил плакать — я и без того достаточно уже опозорилась. До сих пор чуть ли не лежу на асфальте перед рестораном, а мимо проходят люди.

Тут еще и лужа… Хорошо хоть не задела ее и не испачкалась так уж сильно.

Сил на то, чтобы подняться, едва хватает. Я чуть пошатываюсь и иду обратно к ресторану. И дело не в том, что я не успела поесть, а счет уже оплачен. Я просто должна отважиться вернуться и посмотреть Антону в глаза, когда мы останемся наедине. Не видела, чтобы он выходил.

Очень хочется многое сказать ему, но не знаю смогу ли. Смотрю на него, по-прежнему сидящего за нашим столиком и понимаю, что ненавижу. Почти впервые в жизни испытываю настолько сильное разрушающее чувство.

Молча сажусь на диван напротив. Антон смотрит. Но тоже молчит. А я чувствую, как в груди что-то трещит. Больно и громко. От этого можно сойти с ума. Сжимаю зубы до боли и, стискивая руки в кулаки, решительно вздыхаю.

— Может, ты объяснишь, что происходит, Антон? — я спрашиваю сдавленно и хрипло, давя в себе подступающие слезы, тяжело дыша и ненавидя.

Он быстро окидывает меня взглядом, чуть сужая глаза. Затем хмурится, усмехается чему-то. Но уже вроде бы не так злобно. Когда тут был Илья, Антон буквально источал яд ко мне. Но не сейчас.