«— Это вы без меня. Мне и прошлой прогулки по кладбищу хватило» — отказалась от нежданных приключений девушка и потерла лоб, припомнив меткий бросок старушки, метательницы яиц.

«— А я тебя с собой и не звал. Слушай свою задачу. Сидишь тут и наблюдаешь за картой. Если что поменяется, сразу звонишь Артуру. И да, вызови какое-нибудь такси, а то у Юрия, как и у тебя, аллергия на кладбища. Он как услышит, куда мы едем, так сразу меня пошлет».

— Подожди! Не нужно такси вызывать — остановил, уже было потянувшуюся к телефону девушку, Арти и когда мы посмотрели на него, пояснил — Я себе велик с корзинкой на руле прикупил, так что и своим ходом до места доберемся. Я велосипед у подъезда оставил, там бабушка в окошке первого этажа пообещала присмотреть за ним.

«— Ааа, это Вера Ивановна наверное была, главная бдунья нашего подъезда. Ноги у нее уже почти не ходят, вот она целыми днями у окошка и сидит, за порядком смотрит… и чуть что сразу участковому докладывает. Всех уже задолбала, кошелка старая. Тут кота не выгуливай, тут бумажки не бросай, там траву не топчи. Бесит! Как ее вообще люди терпят!? Насколько я говорить не могу, так и то едва не сдержалась и не послала ее… куда подальше» — поделилась с нами “крайне полезным” мнением о своей соседке ученица, после чего поинтересовалась у парня, как он вообще смог пройти мимо какого-то «Четырехглазого цербера».

— Рассказал ей печальную историю о том, что мама с бабушкой не разрешают мне заводить домашних питомцев. Поэтому я пришел к маминой подруге тете Юле что бы поиграть с ее котиком. Вера Ивановна пожаловалась что тоже хотела бы завести кота, но силы уже не те, после чего похвалила меня и даже за великом пообещала присмотреть.

«— Понятно» — судя по тому что ученица помахала нам ручкой, недвусмысленно предлагая выметаться, а после, отвернувшись, сделала вид что что-то перебирает в прикроватной тумбочке (да и по эмоциям злости и недовольства), можно было понять что объяснения Артура ей точно не пришлись по вкусу. По своему, привнесенному с годами опыту, я мог с уверенностью предположить, что девчонка обиделась на то, что ее обозвали «Тетей». Хотя, с ее нынешней внешностью, к которой приложил руку Кар (выглядела она лет на десять моложе своих тридцати двух), это наверное и впрямь можно было счесть за оскорбление.

«— Нам тут не рады, так что пошли парень. Пошли, покажешь мне свой новый транспорт» — слегка подталкивая Арти к выходу, проговорил я — «- Ты не поверишь. Я за свои почти три сотни лет жизни ни разу не катался на велосипеде! У нас такого чуда еще не придумали. Увы».

*****

Посадив меня в прикрепленную к рулю корзинку и сказав приоткрывшей окошке “стражнице беспорядка” что едет в парк гулять с котиком, Артур оседлал своего железного коня и помчал нас (скорее всего) в нужном направлении. Правда скорость свою он явно переоценил. Как бы быстро парень не крутил педали, остановок на практически каждом перекрестке ему было все равно не избежать. К счастью, ближе к окраине и частным районам города движение машин существенно ослабло и нам стало немного попроще. Даже поболтать возможность появилась.

«— Я не хотел лезть к тебе с этим вопросом, но все же спрошу. Как у тебя там домашняя ситуация сложилась? Может какая-то помощь нужна или… совет какой?» — с несвойственной мне деликатностью, спросил я у парня. На что получил лишь долгое молчание. Не став торопить его с ответом, просто решил подождать пока Артур соберется с мыслями. И дождался.

«— Дааа, терпимо наверное. Со сводным братцем я общего языка не нашел, но тут по большему счету сам виноват. У меня просто нет желания идти с ним на контакт. А еще мама… Она пыталась заставить меня надавить на тебя, что бы ты помог ей с чем-то. Она была слишком настойчива, а после того как я за совместным ужином сказал ей про птичку Бюльбюль… В общем, мама, мягко говоря, разозлилась и потеряв тормоза наговорила много чего лишнего. Если коротко, то она наверно хотела сказать что я совсем отбился от рук… скорее всего от ее. А как тут прибиться к этим рукам, если за два года видишь их от силы раз десять!?» — и снова долгая пауза. Молчание сопровождаемое сломанным, мигающим желтым, светофором и шумом машин. Долгое молчание, которое закончилось лишь когда поток иссяк и мы смогли перейти через дорогу.

«— Сказали мы тогда друг другу много чего лишнего. А потом еще и отец высказал все, что думает о нас «истеричках». На моей памяти он впервые кричал на маму и… даже, хоть он ее и любит, пригрозил разводом, если она не прекратит свою глупую погоню за каким-то «Чудом». И по большому счету, можно сказать что он встал на мою сторону. А потом еще и временный выход из ситуации придумал. Чтобы не накалять обстановку, предложил скинуться всей семьей и через Холодова купить большой хороший дом поблизости для того что бы в нем жить. Ну а наш старый переписать на меня с бабушкой и оставить его вроде бы как для работы. Так у сестренки с братом будет больше места… и они с мамой будут реже пересекаться со мной. Сейчас все пока что успокоилось. Все заняты переездом, а мама с головой ухнула в перепланировку нового дома. Мы же с бабушкой работаем в прежнем режиме и не лезем в ее дела. Да и она к нам тоже… пока что».

«— Повезло тебе с отцом парень, мужик он и правда отличный. Да и придумал он хорошо. Жаль только, что решение это и впрямь временное. Остается лишь надеяться, что к тому моменту когда вы вновь столкнетесь интересами или лбами, у вас прирастет чуть больше мудрости, опираясь на которую вы сможете прийти хоть к какому-то компромиссу» — длинные широкие улицы частного сектора были малолюдны, по осеннему живописны и вообще хороши всем, кроме дорог. Едва не вывалившись из “гнезда” на очередной кочке, я мысленно выругался и перестав лихачить, из сидячего положения перешел в положения растекшегося по дну корзинки, мохнатого теста. Такоя поза в данной ситуации показалась мне самой безопасной — «- Арти, передай отцу мою благодарность и уважение. А заодно скажи чтобы он заглянул ко мне в четверг. Пришло время создать ему резерв. Будет даже забавно если он в этом плане станет самым сильным членом вашей семьи» — не давая ученику разразиться радостно-благодарной речью, добавил — «- А Алевтине Александровне передай (мне даже не хотелось называть ее матерью), что она уже перешла грань моего терпения. Больше у нее нет права на ошибку».

«— Саргас! Пожалуйста… не делай плохо…» — радость за отца мгновенно сменяется страхом за маму. Не смотря ни на что, он все равно ее любил.

«— Не беспокойся. Даже и когтем ее не трону» — искренне пообещал я поворачивая голову и глядя в глаза Артуру — «Обещаю!» — а зачем вообще мне к ней прикасаться? Душу свою она уже проинтриговала. Несколько глубоких внушений и женщина сама, добровольно завещает Кару свой стержень… будучи в сознании и полностью в своем разуме. Еще одна ошибка и она сама пустит пулю себе в голову. Без моего понукания и участия. Все сама, все сама — «- Просто надеюсь, что она испугается и возьмется за ум».