«— Толи телега была гружена чем-то очень тяжелым, толи я себя спьяну переоценил, но перетащить этот груз мне удалось лишь шагов на пять-шесть, после чего я вернул ношу обратно на землю. Но на этом зрелище для народа не закончилось. По факту, озвученных условий я не выполнил и из-за этого, видимо почувствовав себя, в каком-то смысле, победителем, Квельт во всеуслышание назвал меня слабаком. Такого хамства я не стерпел и ударом кулака вырубил наглеца. А потом по лишенному сознания телу еще и ногами добавил».

«— Маг универсал из меня тогда был такой себе и в целительстве я был практически полным нулем, поэтому помятую тушку наглого менталиста мне пришлось тащить к полковому целителю и самому платить за лечение, так как в карманах этого бледного заморыша не нашлось и медного сильта. Оставив лекарю деньги и тело, я пошел обратно к своим товарищам. И только там они мне рассказали, кому я так крепко намял лицо и ребра. Не то что бы я проникся каким-то пиететом к этой личности, но извиниться за ИЗЛИШНЮЮ грубость мне все же захотелось. Мало ли. Кто знает, как там наша дальнейшая жизнь сложится».

«— Когда же я, на следующий день, пришел к нему извиняться, этот ненормальный с порога своего кабинетика шибанул ментальным ударом, едва не вскипятив мне мозг. А потом долго пинал мое бессознательное тело ногами… до тех пор пока не вывихнул себе ногу. Целитель, как я уже говорил, из него никакой, поэтому и ему пришлось звать полкового лекаря».

«— Прибывший на зов целитель назвал нас больными разумом ишаками, а узнав что все наши деньги благополучно пропиты и вовсе вызвал стражников. Зафиксировав Квельту на прощание ногу первой попавшейся тряпицей и влив в меня отвар который должен был приподнять куда-то упавшие почки, целитель ушел прочь. А пришедшие ему на смену стражники, пристроили двух дебоширов в одиночную камеру столичной тюрьмы. Предварительно конечно заблокировав токи магии в наших телах, что бы не поубивали друг руга, за время совместного недельного проживания в крохоткой каменной комнатушке. Очень сильный мастер воли и мастер менталист — мы и без доступа к своим резервам были способны на многое, но нам, к счастью, удалось отыскать компромиссы, общий язык и в конечном итоге даже подружиться».

«— Хотя, последнее было не сложно. Пообщавшись с ним неделю я смог услышать… Услышать этот его внутренний вой безнадежно одинокого волка. Парень был готов хвататься за любую протянутую с искренним добром руку. И поэтому, когда я предложил ему дружбу, он от радости поклялся, что бы не случилось, глубоко не заглядывать в мой разум, без моего же на то разрешения. Я тогда был лихим парнем и считал что это не к чему, но Квельт, успев за недолгую жизнь прочувствовать все грани людского страха перед своим даром и боясь потерять единственного друга, сказал что так будет проще. Причем нам обоим».

«— Ох и почудили мы тогда на пару, пока служили в младшей гвардии. В основном это были всякие мелкие пакости, но и крупные дела мы тоже изредка проворачивали. Самые запомнившиеся… Нууу наверное, ограбление борделя. Вынесли из дома утех одежду и все что имело хоть какое-то отношение к ткани. Даже с охранников, местных девчонок, посетителей и бордель-маман всю одежду сняли. А потом вывалили эту гору тряпья в бедных столичных кварталах. Так сказать, добавили в серую жизнь нищеты немного ярких красок».

«— Еще мы один раз наслали на столичного префекта хрюкающую чесотку. До сих пор не понимаю, как мы пробились сквозь всю его магическую защиту, а потом еще и не попались. Скорее всего без вмешательства отца Императора, видимо оценившего юмор ситуации, не обошлось».

«— Ну и самым сложным и забавным было то, как мы подкладывали козу в постель к главе столичной службы дознавателей. Трижды! В последний раз, когда нас едва не поймали за руку, пришлось опять немного посидеть в тюрьме. Вот только, к сожалению ищеек, сработали мы чисто и доказательств они не нашли. Резонанс от нашей наглой выходки повторенной трижды пошел сильный и народ уже начал с пренебрежением относиться к столичной страже и всей системе дознания. Поэтому даже пришлось пригласить для допроса всех подозреваемых сильнейшего менталиста Империи. По приезду, этому мозголомному дядечке пришлось вступить в противостояние с одним молодым дарованием, в котором магистр магии разума потерпел поражение. Он долго копался в нашей памяти, но так и не нашел того что искал. Но не потому что был менее умел чем Квельт, а лишь из-за того что время было уже упущено. За ту неделю пока мы сидели в тюрьме, мой преступный товарищ уже успел заменить воспоминания о подкладывании козы на наши обычные попойки. А настоящую память спрятал, в виде закрытого образа, в голове какого-то воришки обитающего в камере поблизости. Нам заблокировали резервы и посадили на разных этажах, но даже эти предосторожности не помогли. В моей памяти Квельт копался через протянутый щуп воли, а ментальные плетения наполнял жизненной силой из посмертного выплеска приманенных мышей. Да, схема действий непростая, но как говорят в вашей стране, ради того что бы прожить следующие двадцать лет не за решеткой и не так раскорячишься».

«— В общем, мы кое-как выкрутились. И даже начали думать как бы козлу старшему дознавателю в четвертый раз "подружку" в постель подложить, но… В Империю пришла война и нам стало резко не до чудачеств».

«— Кертонский конфликт — бесконечное сражение длинной в три года. Началось оно вторжением на нашу территорию, а закончилось полным разгромом Кертона и присоединением этой, довольно крупной страны к составу Империи. А затем, видимо решив что “Гигант” ослаб после долгой войны, на нас напала страна мертвых магов Алхалла и свора мелких крыс в составе четырех небольших государств. Все они преследовали разные цели, но в то же время хотели одного — новых земель».

«— На этот раз война оказалась куда менее кровопролитной, но, в то же время, крайне затяжной. Почти восемь лет вялотекущего конфликта, по итогам которого Империя приросла четырьмя территориями, а мы с Квельтом, новыми званиями. Я уже командовал полусотней, а он стал старшим военным дознавателем нашего младшего элитного полка. Точнее единственным дознавателем, прикрепленным к двум полусотням, оставшимся в нашем полку, после попытки вторгнуться на территорию Алхаллы. Страна мертвых магов была разрозненной и слабо организованной в атаке, но зато в обороне… На своей территории они были непобедимы. И чтобы усвоить эту мудрость Империи пришлось пожертвовать десятками тысяч своих бойцов. А как итог — грабительские выплаты за выкуп пленных и договор о ненападении сроком на пятьсот лет. Договор, который некроманты и не собирались соблюдать, постоянно донимая наши приграничные территории набегами и нашествиями нежити».