— Может, все-таки дадим ей полчаса поспать? Сдохнет ведь! Слышите — бредит.

— Не сейчас. Вы же видите ее лицо. Еще чуть-чуть… Она не бредит, она — умная, ученая, знает, что делает! Продолжайте, продолжайте!

— Итак, вот вам перспектива, Эра Игнатьевна. Процесс, приговор… Смертная казнь у нас официально отменена, но и пожизненное, знаете ли, немногим лучше. Мы ведь даже не можем нормальную тюрьму построить — все денег не хватает! Месяц назад Совет Европы вновь письмо прислал! Ну а что бывает в тюрьмах с бывшими работниками прокуратуры, думаю, намекать не надо. Тем более вам уже намекали.

Это одна перспектива. А вот другая. Посмотрите! Смотрите, смотрите! Смотри, падла, кому говорю! Да что вы там все время бормочете? Вот черт!

— Ничего.. Позовите врача.

Они уже тогда что-то готовили, Саша! Я, конечно, не понимала, удивлялась — но не спрашивать же было! Эмме полгода — а мне предлагают в академию поступать. У меня ведь и аттестата не было, а академия-то юридическая, там еще и стаж нужен! Помнишь, ты несколько раз спрашивал меня: зачем? Я тебе все про адвоката, профессия, мол, нужная, людей защищать. А поступать-то велели не на адвокатуру! Потом намекать стали: не хочу ли, мол, отдохнуть вместе с дочкой, уехать на годик — якобы к родичам. Я, дура, и вправду поверила — заботятся.

А потом — все. Ну, да ты и сам знаешь.

Что мне было делать, Саша? Я и подумать не могла! В крайнем случае, боялась, что тебя снова арестуют. Я и сейчас не знаю, кто это сделал. Ведь тех мерзавцев судили, они признались, и доказательства — комар носа не подточит, это я уже тебе как следователь говорю.

Но ведь убили!

И отца Александра убили! И отца Николая…

За что?

Только чтобы эти гады могли процесс организовать?

Или?..

Или они что-то поняли?

Как ты когда-то?

…И дивно сказать, решение оказалось столь простым, что поначалу и самому мне верилось слабо. Поистине, детская игра! Посреди комнаты ставим высокую скамью, дабы подследственному доставить некое неудобство, по бокам же размещаем двух служителей, коих меняем каждые два часа. Вся забота же оных в том состоит, дабы грешника каждый миг тревожить, заснуть не давая. И смешной кажется мера сия, однако же к концу вторых суток даже наиболее смелые и крепкие телом еретики начинают видеть ад…

— Вот так, Эра Игнатьевна! Я ведь говорил — умереть вам не дадим. И симулировать не надо. Мы с вами, между прочим, одну академию заканчивали, так что этим премудростям обучены. Итак, перспектива номер два. Вот Указ о награждении вас медалью «За мужество» второй степени. Смешно звучит: замужество второй степени! В процессе вам, конечно, придется участвовать, но уже как обвинителю. Отправите убийц на пожизненное — и, думаю, в прокуратуре повышение вам обеспечено. А что взамен — сами догадываетесь. С винчестером у вас лихо получилось, признаю. Но ведь главное вы и так помните! Так что, ежели согласны, мы сейчас дадим вам поспать, а потом вы начнете вспоминать — с самого начала. Что вы говорите?

— Не обращайте внимания, капитан! Продолжайте, она вас слушает.

— Понимаю, знаете вы не все. Как организуется подобная служба, мы догадываемся. Но на то и мозаика, чтоб ее из кусочков собирать. Тем более вашим шефам будет сейчас не до Стрелы. В камере у вас телевизора нет? Ах да! Упущение, конечно, упущение! Ну, про указ вы уже слыхали, а вот про то, что на Тайване творится? И в Пекине? И в Бразилии? Всем вашим экспериментам — конец! И не я это придумал. По секрету вам, как своей. Про Бирмингем слыхали? G-10? Единогласно решили: все районы, подобные этому, взять под контроль, население выселить, провести, так сказать, дезактивацию. Предлог, конечно, везде свой. Янки какую-то эпидемию придумали — «болезнь легионеров», что ли? И ничего, съел Конгресс… Что? Да громче говорите, громче!

Жаль, Саша, я сейчас думать совсем не могу. Белые обезьяны перед глазами. Почему белые? Как в той сказке — не думай о белой обезьяне…

Не думай!

Но что-то я даже сейчас соображаю! Ты тогда, за два дня до смерти, отнес в редакцию рукопись. Мы как раз принтер починили, я сама выкатывала, а он страницы жевал… Я помню, о чем там! Все то, что я потом уже здесь услыхала. Перемена. мира, изменение нашей реальности, ее усложнение. Ты писал о своем народе, о его легендах. Отец Александр…

Господи!

Отец Александр писал о том же, только ссылался на Библию!

И этот чудик — Молитвин, когда с Игорем говорил. Я всего минуту слушала, но…

Игорь!

Господи, Игорь!

…Так открыл я, Ипполит Марселино, называемый также Марселъцем, Великое Бдение, иначе же Вегилию, и отныне совесть моя пребывает в покое. Ибо Вегилия верным путем ведет грешника — из Ада через Чистилище в Рай. Надо ли пояснять, что под Чистилищем подразумеваю я признание и раскаяние, которые помогают еретику достичь Рая, когда власть светская милостиво карает его без пролития крови. И горд я тем, что друг и наставник мой отец Игнасио Лойола лично наблюдал упомянутую Вегилию и благословил меня, недостойного, на тяжкий труд, столь нужный не только моей Падуе, но и, рискну предположить, всему Миру Божию…