Ниже по склону были еще огни. Чувствуя себя дураком, я сорвал лавровую ветку и пошел на свет на ощупь — становилось все темнее, я спотыкался о невидимые камни. На сей раз, думал я, я буду осторожнее и сначала поищу что-нибудь, во что можно было бы завернуться, прежде чем стучаться в дверь, — мешок, пакет для мусора... хоть что-нибудь.

И снова события опередили меня. Я поскользнулся в темноте под навесом у двустворчатых дверей гаража, когда из-за поворота вдруг вынырнула машина, ослепив меня светом фар. Машина резко остановилась, и я попятился, малодушно приготовившись к удару.

— Стой на месте, — раздался голос, и из темноты выступил человек, и опять с пистолетом. Да что они, отчаянно подумал я, все в людей сразу же стреляют? В грязных, небритых людей в наручниках... может, и да.

Этот местный тип не был испуган, говорил он скорее властно. Прежде чем он успел сказать еще что-нибудь, я громко заявил:

— Пожалуйста, вызовите полицию.

— Что? — Он подошел на три шага, оглядел меня с ног до головы. Что ты сказал?

— Пожалуйста, вызовите полицию. Я сбежал. Я хочу... сдаться.

— Ты кто? — спросил он.

— Послушайте, — сказал я, — я замерз и очень устал, и если вы позвоните капитану Вагнеру, он приедет и заберет меня.

— Вы не американец, — обвинительным тоном произнес он.

— Нет. Англичанин.

Он подошел ко мне поближе, все еще с пистолетом наготове. Я увидел, что это человек средних лет, с седеющими волосами. Благополучный гражданин с деньгами, привыкший принимать решения. Бизнесмен приехал домой. Я назвал ему номер Вагнера.

— Пожалуйста... — сказал я. — Прошу вас, позвоните ему.

Он подумал, затем сказал:

— Иди к той двери. Без шуточек.

Я пошел впереди него по короткой дорожке к внушительной входной двери. Дождь прекратился. Воздух был влажен.

— Стой спокойно, — сказал он. Я и не намеревался делать что-либо еще.

Со ступенек на меня злобно скалились оранжевые тыквы. Послышался звон ключей и щелканье замка. Дверь отворилась внутрь, из щели лился свет.

— Повернись. Входи.

Я повернулся. Он стоял и ждал меня с пистолетом в руке.

— Зайди внутрь и закрой дверь. — Я повиновался.

— Стой здесь, — сказал он, указывая на мраморный пол перед стеной.

— Стой тут тихо и жди.

Он на несколько секунд отвел от меря взгляд, протянув руку к ближайшей двери, и оттуда кто-то подал ему полотенце.

— Держи, — он бросил его мне. Сухое пушистое полотенце, бледно-зеленое, с розовыми буквами. Я поймал его, но мало что мог с ним сделать, разве что постелить его на пол и буквально закататься в него. Он нетерпеливо дернул головой.

— Я не могу... — сказал я и осекся. Это было уж слишком.

Он засунул пистолет за пояс, подошел ко мне, обернул полотенце вокруг моих бедер и подоткнул концы.

— Спасибо, — сказал я.

Он положил пистолет рядом с телефоном и велел мне повторить номер.

Кент Вагнер, к вечной моей благодарности, еще сидел в участке — полутора часами позже конца своего рабочего дня. Мой невольный хозяин сказал ему:

— Тут у меня человек, который говорит, что сбежал... — Эндрю Дуглас, — перебил его я. — Говорит, что его зовут Эндрю Дуглас. — Внезапно он оторвал трубку от уха, словно звук ударил его по барабанным перепонкам.

— Что? Он говорит, что хочет сдаться. Он тут, в наручниках. — Он послушал еще несколько секунд, затем, нахмурившись, сунул мне в руки трубку. — Хочет поговорить с тобой.

— Кто это? — прокричал мне в ухо Кент. — Эндрю.

— Иисусе... — он тяжело дышал в трубку. — Ты где?

— Не знаю. Подожди. — Я спросил у хозяина дома адрес. Он на время взял трубку и продиктовал, объяснив все подробности:

— Три мили по Массачусетс-авеню от Дюпон-серкл, затем направо по Сорок шестой улице, направо по Давенпорт-стрит, оттуда четверть мили, в лесу.

— Он послушал еще немного, затем отдал мне трубку.

— Кент, — сказал я, — возьми с собой людей и приезжай тихо. Наш дружок поблизости.

— Понял, — ответил он. — И, Кент... привези какие-нибудь брюки.

— Что?

— Штаны, — отрезал я. — И рубашку. И какие-нибудь ботинки, десятого английского размера.

— Ты... — недоверчиво сказал он.

— Да. Очень забавно. И еще какой-нибудь ключ от наручников.

Мой хозяин смотрел на меня со все более озадаченным видом, взял трубку и спросил Кента Вагнера: