Синдикат «Ллойдз» развернул бурную деятельность, и в каждый контракт, как обычно, вписывал условие, чтобы в случае чего клиенты тут же обращались в «Либерти Маркет». Рука руку моет — и синдикат, и «Либерти Маркет» прямо-таки урчали от удовольствия.

Жокейский клуб тоже проявил некий интерес. Меня отправили в их офис на Портмен-сквер в Лондоне, чтобы обсудить со старшим распорядителем проблемы вымогательства. Он крепко пожал мне руку и спросил, действительно ли «Либерти Маркет» считает опасность реальной.

— Да, — спокойно ответил я. — В последнее время в мире скачек было три похищения — в Италии похитили владельца ипподрома, Алисию Ченчи, девушку-жокея, которую вы должны знать, в Англии — сына Джона Неррити.

Он нахмурился.

— Вы думаете, эти похищения взаимосвязаны?

Я сказал ему о том, что два последних были определенно связаны, и он нахмурился еще сильнее.

— Никто не может сказать, не попытается ли этот же самый человек еще раз пойти на похищение после того, как авантюра с Неррити провалилась, сказал я. — Но мысль о том, чтобы заставить кого-нибудь продать дорогую лошадь, может быть соблазнительна для подражателей. Потому да, мы действительно думаем, что владельцы лошадей должны проявить благоразумие и застраховаться от любого вида вымогательства.

Старший распорядитель без улыбки смотрел мне в лицо. Это был плотный человек лет шестидесяти с тем же естественным высокомерно-важным видом, что и у нашего председателя, хотя такого же всепобеждающего благодушия в нем не было. Морган Фримантл, старший распорядитель, главный авторитет в огромной индустрии скачек, производил впечатление скорее своей мощью, чем обаянием, скорее умом, чем теплотой, решительностью, а не терпеливостью. Я подумал, что люди больше уважают его, чем любят, и что еще он наверняка способствует оздоровлению мира скачек.

Он сказал, что слышал о нас от одного приятеля, который работает страховщиком в «Ллойдз», и что он сам сделал о нас несколько запросов, — Похоже, что ваша фирма пользуется уважением, — обратился он ко мне. — Должен сказать, я не считал, что такие организации нужны, но теперь я знаю, что в мире за год происходит около двух сотен похищений с целью получения выкупа, не считая межплеменных беспорядков в Африке или политических переворотов в Южной и Центральной Америке.

— Ну... — замялся я.

Он продолжал:

— Мне сказали, что похищений может быть гораздо больше, нежели отражено в отчетах. Например, случаи, когда семьи или фирмы действуют сами и не сообщают полиции.

— Может быть, — согласился я.

— Глупо, — отрезал он.

— Чаще всего да.

— Я так понял, что полицейские инспектора охотно работают с вашей фирмой в любом удобном случае. — Он помолчал и добавил почти ворчливо: Негативных отзывов у них нет.

Здорово, подумал я.

— Потому мне кажется, — рассудительно продолжал Морган Фримантл, если что-нибудь опять случится с кем-то из мира скачек, вы можете звонить прямо в Жокейский клуб, и мы предоставим вам любую возможную помощь.

— Спасибо большое, — удивленно сказал я.

Он кивнул.

— У нас прекрасная охранная служба. Они будут рады работать с вами.

Мы в Жокейском клубе, — с сожалением сказал он мне, — тратим кучу времени на разборку случаев мошенничества, Поскольку скачки, к несчастью, порождают обман.

На это ответа у меня не было, потому я промолчал.

— Мистер... э-э-э... Дуглас, — встал он, — если ваша фирма будет нанята кем-нибудь из мира скачек, чтобы работать над случаем, который может иметь место в наших краях, сообщите мне. Все, короче говоря, что может повлиять на стабильность скачек в целом. Вымогательство явно повлияет на это.

Я тоже встал.

— Моя фирма может только посоветовать клиенту, чтобы он обратился в Жокейский клуб, — безразлично сказал я. — Настаивать мы не можем.

Он задумчиво посмотрел на меня в упор.

— Мы хотели бы знать, что творится у нас на задворках, — сказал он.

— Мы хотим это знать, чтобы защитить себя.

— "Либерти Маркет" всегда будет оказывать по возможности полное содействие, — заверил я его.

Он коротко улыбнулся, почти сардонически.

— Но вы, как и мы, не знаете, где и как враг может нанести удар. Может получиться так, что мы и представления не будем иметь, как защищаться.

— Ну, — промычал я, — такова жизнь.

Он снова крепко пожал мне руку, встал из-за стола и проводил меня до двери офиса.

— Будем надеяться, что это конец. Но если нет, приходите.

— Хорошо, — сказал я.

Как-то вечером я позвонил на виллу Франчезе. Мне ответила Илария.

— Привет, мистер Все Устрой, — с радостным удивлением откликнулась она. — Как дела?

— Все путем, — ответил я. — А у вас?

— Изнываю от скуки. Разве вы не знаете?

— Алисия дома? — спросил я.