— Жаль, что я не могу обменяться замечаниями с твоим приятелем Пучинелли, — сказал Иглер. — Иногда мне кажется, что полицейские процедуры скорее препятствуют обмену информацией, чем способствуют ее распространению. Даже в Англии какому-нибудь графству довольно трудно выбить информацию из другого графства, чего уж говорить о полицейских из разных стран в Европе.

— Не вижу, почему бы и нет. Я могу набрать его номер. По крайней мере, у вас тут будет переводчик.

— Позвонить в Италию? Это дороговато, парень.

— А-а. — Я уловил в его голосе нежелание большинства англичан звонить на континент — как будто само по себе это было опасным и трудным делом, а не просто кнопки нажимать.

— Если я захочу узнать какие-нибудь подробности, — сказал Иглер, я попрошу тебя переговорить с ним. То, что я узнал от тебя, проходит под заголовком «информация, полученная из неустановленного источника».

— Я весьма рад.

Он хихикнул.

— Сегодня утром тех трех бандитов будут судить. Под стражей они сидят уже неделю. По-прежнему ничего не говорят. Я дал им отлежаться, пока слушал все записи, но сегодня, после того, что ты мне рассказал, я им задам жару.

Иглер таки вскрыл свои устрицы, но жемчуга там не оказалось. Он, как и Пучинелли, сделали вывод, что никто из арестованных не знал Джузеппе-Питера до того, как тот завербовал их в пабе.

— Джузеппе-Питер говорит по-английски? — спросил я.

— Да, похоже на то. Достаточно, чтобы общаться. Хьюлитт неплохо его понимал.

— Кто такой Хьюлитт?

— Бандит. Голос на той пленке с требованием выкупа. У Хьюлитта список преступлений длиной с руку — но все грабежи, ничего общего с похищением. Остальные двое такого же типа — взламывали дома, крали серебро и антиквариат. В конце концов они назвали свои имена, как только поняли, что мы взялись за них всерьез. Теперь они занимаются тем, что валят все на Питера, но они мало о нем знают.

— Им хоть что-то заплатили? — спросил я.

— Говорят, что нет, но врут. У них есть что-то на счету, просто обязано быть. Это ж и ежу понятно.

— Догадываюсь, что этот Джузеппе-Питер в дом в Итченоре не звонил.

Иглер молчал как партизан. Я понял, что он смущен.

— Он позвонил, — предположил я, — и напоролся на полицейского?

— Ну... тут звонил кто-то неизвестный.

— Но вы хоть записали?

— Все, что он сказал, — покорно ответил Иглер, — было «привет».

Мой молодой сотрудник подумал, что это кто-то из участка, и ответил соответственно. Тот, конечно же, повесил трубку.

— Тут уж ничего не поделаешь, — сказал я.

— Да.

— Хьюлитт сказал, как Джузеппе-Питер вышел на него? Ведь не подойдешь же к любому в английском пабе и не предложишь ему совершить похищение.

— В этом смысле Хьюлитт молчит буквально как камень. Из него никоим образом не вытянешь, кто подтолкнул его к этому. Кое-чего, парень, уже никак не раскопать. Скажем только, что в Лондоне, там, где живет Хьюлитт, много итальянцев, но вряд ли он ткнет пальцем хоть в одного из них.

— М-м, — сказал я. — Это понятно.

Я позвонил Алисии, чтобы справиться о ее здоровье. Ее тревожили две вещи: собственные планы насчет возвращения на скачки и та ситуация, в которой оказались Миранда и Доминик.

— Миранда в таком отчаянии, а я и не знаю, как ей помочь, — говорила она. — Джон Неррити стал совершенно невменяем, и теперь они с Мирандой спят в разных комнатах, поскольку он не хочет, чтобы Доминик спал с ними в комнате, а тот не хочет спать один.

— Проблема, однако, — согласился я.

— Понимаешь, это трудно для них обоих. Доминик просыпается с плачем по пять раз за ночь и не засыпает, пока Миранда не погладит его и не поговорит с ним. Она совершенно вымоталась из-за этого, а Джон все талдычит о том, что Доминика надо отправить в больницу. — Она замолчала. — Я не могу просить Попси приютить ее. Просто не знаю, что делать.

— Хмм... Насколько ты дружна с Мирандой?

— Она очень мне нравится. Честно говоря, больше, чем я ожидала.

— А Доминик?

— Он такая лапочка! Особенно эти потрясающие глаза. Я люблю его.

Я замолчал, задумавшись.

— О чем ты думаешь"? — спросила она. — Что нужно сделать Миранде?

— Мать еще при ней?

— Нет. Она работает, и от нее мало помощи.

— У Миранды есть какие-нибудь деньги, кроме тех, что дает ей Джон?

— Не знаю. Но она была его секретаршей.

— Так. Хорошо... Миранде надо отвезти Доминика к моему знакомому доктору, а затем она должна пожить с недельку у кого-нибудь, на кого она может опереться, вроде тебя, с кем она могла бы находиться рядом каждый день почти все время. Не знаю, что из этого возможно выполнить.