– Работаю. Директор бутика. Замужем. – Словно специально, мама начинает кормить собаку макарунами вместо того, чтобы полакомиться самой. Хотя уверена, несмотря на то, что она знакома с подобными пирожными, именно эти вкуснее всех. От них просто исходит аромат миндаля.

– Дети? – я спрашиваю, наблюдая, как Варя рефлекторно дернула рукой от неприятной темы.

– Нет. После вас у меня никого не было, – она отвечает немного дерзко, в ее тоне проскальзывают Варины нотки.

Я киваю в ответ. Сестра говорит, что мама не раз делала аборты. Мне все равно. Я до сих пор не понимаю, почему мы к ней тянемся, когда ей всегда было откровенно плевать на нас? Как-то один ее сожитель пытался изнасиловать Варю, та врезала ему, плюс еще покалечила даром. Так вот, даже тогда мама считала нас виноватыми, она не жалела Варю, а после того, как та проявила ведьмовские способности, вовсе возненавидела и считала опасной. Я смотрю на свою близняшку, сестра нервно щелкает ногтями – наша с ней привычка. Знаю, что ее распирает спросить маму, за что она так с нами, почему всегда деньги были любимее дочерей, почему не сдала в детдом, в конце концов, раз мы так ей были не нужны? Вопросы жгут, давят на нас обеих, изменяя и ломая наши жизни. Какими мы были бы, если бы она нас любила?

– Мужу сколько лет? – Варя решает разорвать нависшую тягостную тишину.

– Двадцать шесть. А что? – мама изгибает бровь, мол, ну, давай, съязви.

– Ничего. Практически вдвое моложе тебя. Да и ровесник Аниному Виктору. – Варя уже не смотрит на нее, а лишь разочарованно вертит в своих пальцах пирожное. Видно, эффект от нашей встречи не оправдал вложенных усилий на подготовку: мама, как всегда, ничего не заметила.

Я тяжело вздыхаю и снова начинаю играться с собачкой, которая уже не тявкает, а лишь забавно виляет хвостиком, после чего перебирается ко мне на руки. Мама не реагирует даже на это. Я начинаю забавляться с песиком, и тут Варя решает погладить его. Все происходит в считанные секунды: мама со вскриком вырывает животное у меня из рук, кисть Варвары так и повисает в воздухе в незаконченном движении.

– Не смей дотрагиваться, ведьма проклятая! – шипит мама на Варю. И все. Ксения будит Химеру.

– Да тебе собака дороже твоих дочерей, – Варя не говорит, она сипит от злости. Внезапно в кухне с неприятным шорохом и скрежетом начинают двигаться предметы: стулья, ножи, вилки, тарелки с чашками ездят взад-вперед, словно кто-то дергает их за веревочки. Еще чуть-чуть – и они сорвутся со своих мест, летя в стены и разбиваясь о пол. Сестра в гневе, я бы сказала, в бешенстве, она не контролирует магию, выплескивая ее в реальность. Химера, словно бомба, готовая рвануть и уничтожить. Такое за всю жизнь я пару раз видела. Все-таки Варвара очень сильная.

– Всю свою жизнь ты только и делала, что игнорировала нас! Мы были хуже собак для тебя. Щенков пристраивают в семьи лучше, чем ты обращалась с нами. Как же я тебя ненавижу! – Мама вскочила и, прижимая скулящую собаку к груди, с ужасом смотрела на Варю. – Как же я хочу, чтобы ты сдохла!

– Варя! НЕ СМЕЙ! – вскакиваю я с диким криком, понимая, что сейчас Варька совершит страшное и бесчеловечное. – Пускай не любила! Она не стоит, чтобы ты переживала потом за нее! Оставь! Подумай о Кевине!

Не знаю, почему вспомнила Ганна, но это подействовало моментально, будто я нашла невидимый выключатель Химеры в сестре. Найти и обесточить – миссия выполнена.

– Уходите… – шепчет мама, на ней лица нет, вся белая с широко открытыми от ужаса глазами. Она вмиг как-то постарела на глазах, будто ужас сорвал весь покров ее обманчиво-молодого вида. – Уходите и не возвращайтесь… Не надо было вас рожать… Всегда считала ошибкой… Уходите.

Я вижу, как Варя горько ухмыляется, а в глазах слезы. Вот и все. Прозвучал главный ответ на главный вопрос всего нашего существования. Мы обе были ненужные, как собаки-бродяги. Поэтому всю жизнь ищем хозяев, остро реагируя на любое, похожее на любовь, проявление к нам чувств: неважно, Савов, Ганн или Оденкирк. Просто приди и погладь по шерстке.

– Пойдем. – Я подхожу к сестре и увожу из квартиры. Варя тихая, сутулая, старается сдержать слезы, закусывая губу и смотря вверх, вздернув подбородок. Наверное, думает, что так дольше продержится и не заплачет.

В машине она набирает СМС, я даже знаю кому: темно-рыжему парню с медовыми глазами и поцелуями. Он будет ее хозяином, станет утешителем. Варя забудется в нем и спасется.

А мне в ком спасаться, когда сама отказалась от протянутой руки и сглупила в суде? Хотя есть Виктор, только он не поймет, не приласкает, так как не умеет сопереживать, и женские слезы его бесят.

– Я смотрю, встреча прошла жарко, – вздыхает Макс, заводя мотор.

– Да, как в аду. – Почему-то мне больно, но не настолько, как Варе. – Гони, Макс, домой. Чем быстрее доберемся, тем лучше.

– Да не вопрос, – хмыкает водитель, нажимая на газ и выезжая на своем шикарном автомобиле из двора. Мы молча смотрим в окна, каждая думает о своем, осознавая всю свою неполноценность и ненужность. Неприкаянные. Вечно несущиеся куда-то. Две собаки-бродяжки в поисках своего человека.

Когда-нибудь нас пристрелят, как сосед нашу собаку, или издохнем на бегу, загнав себя до изнеможения…

Порталы Химер устроены неудобно, их меньше, чем в том же самом Саббате. Это сеть, похожая на метро, карта которой есть у каждой Химеры, даже приложение для iPhone создали. Порой, чтобы добраться побыстрее до какого-нибудь места, приходится пройти через три-четыре портала, а затем еще добираться на своих двоих. Поэтому среди Химер часто устраиваются нелегальные порталы; все зависит от расстояния прокола пространства, а также сколько нужно, чтобы проработала дверь, и сколько раз ею можно воспользоваться. Самые сложные те, что подогреваются магией Инициированных: такие порталы работают только здесь и сейчас, пока на них действуют чары.