Я всё понимала: кто-то специально подстроил мой приход, и от этого было больнее вдвойне. Если бы я смогла понять, чего хотят интриганы — убрать с дороги Герарда или меня — мне стало бы легче. Мы бы нашли решение проблемы.

Муж, видя, что я молчу и не сопротивляюсь, успокоился. Он не остался у короля и крепко держал меня под локоть, будто я собиралась сбежать. Всю дорогу до дома мы молчали, и меня душили слёзы. Я, как дура, бросилась в палатинат, чтобы, если потребуется, умереть рядом с ним, а что получила взамен?

Он солгал королю. Почему?

Я никогда не думала, что мне будет так невыносимо больно.

Я уже успела забыть, что такое недоверие и недомолвки. Меня распирало от желания вывалить на него все свои сомнения и открыто обвинить в измене, пусть ничем не подкреплённой. Хотелось его уязвить, сделать больно, как сейчас было больно мне.

Когда мы поднимались на крыльцо, я спросила его, зачем он солгал Генриху. Он промолчал.

Впервые за много лет мы спали отдельно, а рано утром он пришёл ко мне и сказал: «Таша, ты никуда не уедешь». Убедившись, что я его слышу, он ушёл, оставив меня со моими сомнениями.

Как хорошо он меня знает! Я всю ночь не спала. Я хотела забрать детей и уехать к сестре. Оттуда поехать в Бригах и спуститься в этот чёртов подвал. Постоять у решётки и вернуть утраченное равновесие.

Только там я понимала, где моё истинное место. Там, где дети. Их я не могла забрать с собой, а жизни без них не представляла. Они намертво приковали меня к этому времени. Да и свой выбор я сделала давно. Если бы в моей жизни не стало Герарда, я бы смогла это пережить. Тяжело, болезненно, но пережила бы, смирилась. А вот без детей…

Так уже было, когда ушёл Шамси.

Я помню, как стояла у решётки, зарёванная и опустошённая, бессмысленно глядя на ступеньки, обнажающиеся от чёрной воды, быстро уходящей в никуда. Я видела мокрую крысу, прыгающую по этим ступенькам с большой рыбиной в пасти, и её вид впервые не вызвал во мне брезгливости.

Уход эксиленца стал для меня неожиданным минутным прозрением, когда мне показалось, что я выбрала не того мужчину. И его уход я пережила тяжело. Часто вспоминаю о нём и гадаю, что с ним стало в новом для него мире? Жив ли он? Нашёл ли то, что искал? Вернётся ли? Ведь Яробор смог вернуться, значит, и Шамси сможет. Он бы в два счёта разогнал тучи, которые нависли над моей семьёй. Он бы нашёл интриганов.

Мне хочется, чтобы он вернулся».

Читать дальше Ольга уже не могла. Резь в глазах усилилась. Через призму слёз буквы — и так едва различимые — слились в сплошной размытый голубой поток. Он закручивался в спираль, беснуясь и издеваясь.

Она сняла нагар со свечей и закинула в камин два последних полена. Налив на руку воды из кувшина, побрызгала на лицо, омыла уставшие глаза. Набросила на зябнущие плечи шаль и вернулась к пюпитру. Вертела в руках обёртку от шоколада и подавленность пфальцграфини передавалась ей. Она будто видела женщину перед собой, чувствовала её сомнения, боль.

— Шэйла?

От неожиданности Ольга вздрогнула. В библиотеку вошёл граф Малгри.

Он был в расстёгнутом коротком пальто из тяжёлой ткани, а в руках держал толстую потёртую кожаную папку. Несмотря на усталость, сквозившую в его движениях, растрёпанные волосы и небрежно обмотанный вокруг шеи клетчатый шарф, мужчина, на удивление, выглядел элегантно.

— Я подумал, что Траффорд забыл погасить свечи, — прошёл он к столу и бросил на него папку. Тяжело вздохнув и сев на стул, сфокусировал взгляд на красной упаковке в руках виконтессы.

— Вы снова куда-то ездили? — спросила она. Поспешно отыскав среди страниц фолианта «конверт», вложила в него обёртку от шоколада и закрыла аллигат. Сегодня она уже всё равно ничего не сможет прочитать.

Мартин с лёгким удивлением посмотрел на женщину. Она пояснила:

— Я видела Феликса и думала, что вы давно дома.

— А-а, нет, — качнул он головой, всё ещё глядя на её руки. — Феликс приезжал, чтобы забрать кое-какие недостающие бумаги. Я вернулся только что. А ты… — он смотрел, как она убирает рукопись в нишу. Обратил внимание на её припухшие глаза и сведённые к переносице брови. — Скоро утро. Почему ты не в постели?

— Я засиделась, — спрятала глаза Ольга и суетливо закрыла ставни. Спешила поскорее уйти, не зная, как отнесётся мужчина к её вторжению на его личную территорию и вмешательство в его тайну без разрешения.

— Ты читала рукопись?

Ольга не была готова говорить на эту тему — граф застал её врасплох. Ей необходима тишина, чтобы сосредоточиться, нужно время, чтобы спокойно всё обдумать и привести мысли в порядок.

— Пыталась. Вы были правы, книга очень трудно читается. Вы, наверное, хотите есть? Вам принести? — она готова была пойти и найти кухню, не имея понятия, где та находится, только бы поскорее уйти из библиотеки.