Лорд Хардинг вернулся к ящику и с заметным трудом достал завёрнутый в толстую ткань большой сосуд.

Ваза, — не удивилась Ольга. Она узнала её — круглую, с мягкими обтекаемыми формами. Видела её набросок в одной из ваз на каминной полке в комнате Шэйлы.

Изготовленная из оникса коричнево-зелёных тонов, солидная и таинственная, она притягивала взор. Нет ничего красивее, чем натуральный природный камень. Он завораживает, манит, очаровывает. Ольга знала: оникс — мужской камень и подходит не всем.

— Мраморный оникс из Египта, — подсказал Стэнли, видя, что жена молчит. — Помнишь, ты как-то спрашивала о нём у Джеймса и он был от него в восторге. Я подумал, что будет неплохо подарить ему вазу.

— Джеймсу?

Виконт подозрительно прищурился, всматриваясь в лицо «виконтессы»:

— Ты не возражала и сделала несколько рисунков.

— Я помню, — фыркнула она, вспомнив набросок молодого улыбчивого мужчины в папке с рисунками Шэйлы. — Только… давай оставим её себе. Она такая красивая.

— Но она сделана для Джеймса. У него скоро день рождения.

Ольга осмотрелась, уже зная, куда поместит вазу:

— Мы подарим ему что-нибудь другое. Ставь сюда, дорогой, — указала на каминную полку со стороны окна, не обратив внимания на сведённые к переносице брови лорда Хардинга. — Издревле оникс считается покровителем волевых и сильных мужчин. Помогает раскрывать и подпитывать их лидерские качества.

Полосатая ваза, попав в поток дневного света, заиграла всеми оттенками зелёной гаммы. Не спуская с неё глаз, Ольга отошла на несколько шагов назад:

— Чудесно! Здесь ей и место. Ты очень скоро почувствуешь благотворное влияние камня. Оникс отрезвляет и возвращает ясность мысли. Он способен противостоять практически любым заболеваниям.

Стэнли молча смотрел на жену. Что-то в ней настораживало. И не что-то, а всё! Она была необычайно многословна и слишком эмоциональна для прежде холодной Шэйлы. И это её «дорогой». Она под действием лауданума? Не опасно ли до сих пор принимать опиумную настойку?

— Что-то не так? — наконец-то обратила на него взор «виконтесса».

— Шэйла, с каких пор ты стала интересоваться камнями?

Она прокололась? Шэйла была другой? Какой она была, чёрт бы её побрал! Не жизнь, а бесконечные американские горки! С одной стороны граф с его подозрительностью, с другой — придирчивый виконт. Впрочем, это её вина — она снова забылась.

— Всегда интересовалась, — уверенно качнула она головой, гася закипающее раздражение. — Ты просто не замечал. Тебе не нравится ваза? Посмотри, как отлично она вписывается в интерьер.

— Шэйла, я прихожу сюда только спать. Будет здесь ваза или нет, мне всё равно, — жёсткие нотки в голосе и плотно сжатые губы «мужа» охладили её пыл.

Ольга внимательнее посмотрела в лицо Стэнли. Из глубины его глаз поднимался холод. Тот самый: арктический, пронизывающий, леденящий. Вот теперь она узнала прежнего лорда Хардинга. Айсберг!

— Давно уехал доктор Пэйтон? — спросил мужчина.

Понятно, куда он клонит. Сердце бешено застучало, как будто Ольга после долгого мучительного подъёма стояла на пике безумных американских горок в ожидании пугающего спуска.

— Как скажешь, дорогой, — мило улыбнулась она, игнорируя вопрос о докторе. — Думаю, Джеймсу понравится ваза из оникса.

В туалетной комнате загремело — принесли воду для умывания. «Виконтесса», собираясь уйти, крутнулась на каблуках вышитых туфелек:

— Пойду на кухню, проверю, готово ли мясо. Сегодня у нас индейка, фаршированная каштанами, варёная баранья ножка с соусом из каперсов и пюре… из репы.

Заметив, как на последнем слове брезгливо дёрнулась щека виконта, Ольга неприязненно подумала: «Мальчишка, так тебе и надо! И только попробуй отказаться!» Знала, что у англичан считается неприличным не доесть то, что находится в тарелке.

Доверчивая и прямодушная, она готова была пренебречь первым впечатлением и почти прониклась симпатией к чёрствому эгоистичному мужчине. Нет, рано Ольга обрадовалась. Уверенность снова покинула её: мужчины в этом доме упрямы, непреклонны и… проницательны. А кто сказал, что будет легко?

***

Ленч проходил в обманчивой тишине. Ольга сидела рядом с «мужем» и избегала смотреть в его сторону. Недавняя злость ушла, вытесненная задумчивой отрешённостью. «Виконтесса» ела, не чувствуя вкуса блюд, не замечая на себе обеспокоенного взгляда лорда Малгри.