Любовница… Любовница… — путалась в голове назойливая мысль. «Виконтесса» вздохнула:

— Где есть измена — любви уже нет.

Ваза из оникса стояла на прежнем месте. Ольга вспомнила размолвку с «мужем». Было бы из-за чего. Женщины — непревзойдённые мастерицы раздуть из мухи слона. А ваза всё же очень хороша.

Вернувшись в свою комнату, застала Мадди у комода. Она перебирала веера и с интересом посматривала в её сторону.

— Вот, миледи, два веера, — сказала она, демонстрируя их открытыми. — Какой вы выберете для нового платья?

Ольга бросила взгляд на разложенное на кровати платье. Начатая вышивка была предусмотрительно накрыта шалью. К цвету наряда не подходил ни один веер. Горничная, конечно же, имела в виду бальное платье цвета морской волны.

— Подготовь оба. Потом определюсь.

— А украшения, туфли?

— Мадди, — перебила она её сухо, — эти вопросы не требуют немедленного решения. Я хочу отдохнуть. Можешь идти.

Ольга не видела смысла заниматься подбором аксессуаров и обуви к туалету, который надевать не собиралась. К тому же раздражало любопытство Мадди, как и начала нервировать она сама. Недовольство ею матери Шэйлы и слёзы судомойки наталкивали на определённые мысли. Дыма без огня не бывает. Может быть, маркиза Стакей права, и стоит дать указание подобрать новую горничную? Только, какую найти причину для увольнения Мадди? Она безукоризненно справляется со своими обязанностями.

«Виконтесса» убрала с платья шаль и подвинула к себе коробку с лентами. Она никогда никому не показывала свои работы в процессе создания. Терпеливо и не спеша шла к завершению, вынашивая очередной новый замысел, придумывая рисунок вышивки, продумывая детали.

Сейчас, правда, было не до этого. Ольга вернула шаль на место, села ближе к окну и открыла книгу по этикету. Подготовка к предстоящему торжеству отнимала много времени. Хозяйка должна была решить уйму вопросов. К счастью, предполагался малочисленный неофициальный приём с застольем, танцами и карточными играми.

Ольга изучила список гостей. Некоторые имена были ей уже знакомы: герцог Аверилл Грандовер; виконт Джеймс Роулей и его сестра Саманта, а также их родители; вдовствующая графиня Мариам Линтон; сёстры леди Конни Карбрэй и леди Ирэн. Две семейные графские пары и один барон. Последним было вписано имя вдовствующей маркизы Веноны Генриетты Стакей. Да, «мамочка» появилась в последний момент.

Согласно количеству приглашённых гостей хозяйка должна была определиться с сервировкой стола, подачей блюд — одноразовой или в четыре приёма, — выбрать скатерть и салфетки и многое, многое другое. Меню уже давно было согласовано, как и покупка напитков.

Устав от чтения книги по этикету, Ольга потёрла покрасневшие глаза. Остатки хмеля бродили в теле, наполняя его ленивой негой. Клонило в сон.

А вот мысль, что она, наконец-то, сможет без помех дочитать фолиант и отвлечься от забот, связанных с предстоящим приёмом, приятно бодрила.

До ужина оставалась уйма времени и «виконтесса», задув керосиновую лампу, пошла в библиотеку.

Как она и ожидала, там было пусто и тихо. Затухали угли в камине. Лёгкое дуновение сквозняка донесло до неё горьковатый запах древесного дыма. Ольга бросила взгляд на стремянку. Она находилась, где и прежде, без стопок книг на ступеньках.

У ниши с закрытыми ставнями стоял стул и пюпитр. Рядом с ним в напольном канделябре тускло горели свечи.

На столе графа Малгри были разложены книги и журналы. Из солидной кожаной папки в мелких трещинках выбивались исписанные листы бумаги. В мягком приглушённом свете лампы светился хрустальный графин и низкий стакан с недопитым тёмным содержимым. На тарелке — остатки мясной нарезки и поджаренные кусочки белого хлеба.

В противоположность отцу, на столе виконта царил образцовый порядок. На краю — корешок к орешку — лежали несколько новых книг. Ольга полистала «Дневник путешествий» Р. Т. Вильсона и «О первых Российских путешествиях и посольствах в Китай» Г. Ф. Миллера — книги о путешествиях.

— Однако, — прошептала она, возвращаясь к пюпитру. Неужели ей придётся прочитать эти книги, чтобы найти общий язык со Стэнли?

Ей послышался едва различимый стук, непонятно откуда нёсшийся. Показалось? Ольга прислушалась. Монотонное постукивание повторилось и оборвалось.

Что-то гремит на улице, — решила она.

Выпрямившись и прогнувшись в спине, «виконтесса» потёрла виски. Растерянно погладила шероховатую поверхность последнего листа рукописи.

Снова держала в руках обёртку от шоколада и вдыхала въевшийся в неё запах старой бумаги.

Перевернула фолиант, открывая его с другой стороны. Листала страницы, всматриваясь в непонятные символы древнего алфавита, и думала, думала…

Аллигат…

Перевёртыш…

Вот и встретились две истории — одна на старонемецком языке, другая — на русском. Каждую из них способен прочитать не всякий желающий, а только избранный.

В который раз любовалась семейной идиллией Бригахбургов на картине. Четверо детей! Как же это прекрасно! Просматривала листы со съеденным временем текстом и жалела, что так никогда и не узнает, почему нет на портрете ребёнка, которого ждала пфальцграфиня. Был ли это несчастный случай во время беременности или ребёнок умер уже родившись? Больнее всего было думать, что мать похоронила…